Казачонок 1861. Том 6 - Петр Алмазный

Но он не видел, что я в это время притаился за здоровой деревянной бочкой. Вынырнул, схватил его за шиворот, дернул на себя и всадил нож под лопатку. Он дернулся, будто хотел еще вывернуться из моей хватки, а потом стал оседать на колени.

Во дворе опять стало тихо.

— Сема, Даня, ко мне, — шепотом позвал я.

Оба появились сразу. У Семена в руке был окровавленный кинжал, Даня дышал шумно, округлив глаза. Шок от того, что парням сегодня пришлось имелся, и такое даром не проходит, главное сейчас, чтобы он не наломал дров.

— Дальше без геройства, — сказал я жестко. — Стоите снаружи: один здесь, второй у задней двери. Глядите, чтобы никто не ушел, и никто не подобрался к нам со спины. В дом не лезть, покуда не позову. Все понятно?

— Поняли, — выдохнул Семен, а брат только кивнул.

Я глянул на них. К сожалению, повзрослеть этим мальчишкам придется очень быстро. Хотя после того, что им пришлось недавно пережить, с детством они, по сути, уже распрощались.

— Работаем тихо, — добавил я. — Револьверы держите наготове, но стрелять только в крайнем случае. В доме две громадные псины, два бугая и сам хозяин, который нам и нужен. Если кто выскочит, то валите всех, кроме него. С Лианозовым говорить станем.

После этого мы с Ленькой пошли к дому. С парадного входа я соваться не хотел. Там, думаю, как раз собаки могут сидеть. Обошли сбоку, вдоль стены, и нашли черный ход. Дверца низкая, под небольшим деревянным навесом. Такие часто делают, чтобы с кухни помои выносить, да и других хозяйственных нужд хватает.

Замок там был пустяковый. Я поддел ножом крючок, дверь тихо подалась, и особенно порадовало, что без скрипа.

Изнутри пахнуло теплом, печной золой и жареным мясом с множеством специй. Даже в животе забурлило, и слюна пошла от таких запахов.

Мы вошли в темную кухню.

Слева была дверь в сенцы, и оттуда сразу послышалось низкое, недовольное рычание. Значит, волкодавов на ночь загоняли туда. Странная причуда у Лианозова, ведь мог бы и в будке держать. Но то, что они заперты, уже облегчало дело. Убрать таких тихо было бы непросто.

Состав, которому нас обучил Яков, сбивал запах. Казалось бы, смесь простых трав: мяты, материнки, полыни и конопли, а при верной пропорции работала как надо. К тому же двигались мы почти бесшумно, потому псы и не подняли лай, чуя чужих совсем рядом.

Я осторожно нащупал засов и опустил его в скобу. Теперь собаки оставались заперты в сенцах. Признаться, убивать этих тварей мне не хотелось.

Мы двинулись дальше. В первой комнате, у стола, сидел человек. Армяк расстегнут, на столе бутылка, стакан и какие-то бумаги. Он дремал, свесив голову на грудь, но спал чутко. Когда мы вошли, сразу начал поднимать голову.

Ленька оказался быстрее.

Только что был у меня за плечом, а в следующий миг уже стоял за спиной сидящего здоровяка. Короткий взмах, тихий всхлип и грузное тело медленно завалилось на бок, поддерживаемое Ленькой. Я тоже подскочил, и уже вместе мы уложили того на пол. Был он и правда здоровенный, в честном бою нам с ним ловить было попросту нечего. По сложению он напомнил мне того бугая в доме Рочевского. До сих пор помню, как та машина для убийства, разинув пасть, летела на всех порах прямо ко мне, любимому.

В соседней комнате горел свет.

Я слышал, как там кто-то ходит. Сначала один, потом послышался второй голос, уже уверенный, хозяйский. Лианозов что-то буркнул раздраженно, и ему ответили басом.

Выходит, второй подручный был при нем. Я подался ближе к двери.

— Псов накормить не забудь, — сказал внутри Лианозов. — И глянь, чтобы у ворот эти охламоны ничего не прозевали. Кто его знает, чего там Лоскутов выкинет, когда опомнится. Нам неделю, а то и две надо настороже быть, а там, думаю, успокоится.

— Понял, Аркадий Аркадьевич, — ответили ему.

Шаги двинулись к двери. Я отступил на полшага в тень. Ленька вжался в косяк с другой стороны.

Дверь открылась. Тот пятился спиной назад и, поклонившись, сразу прикрыл створку.

Оказался он почти в темном коридоре, успел развернуться и сделать лишь шаг, одновременно быстро моргая, привыкая к темноте. Даже не сразу понял, что перед ним не свои. Я ударил его в горло правой рукой, а Ленька, стоявший сзади, вогнал кинжал в бок.

Тот забился, захрипел, развернулся к Леньке и железной хваткой вцепился в руку с кинжалом. Так и стал оседать, потянув за собой Леонида.

В комнате стало совсем тихо. Лианозов, видно, почуял неладное не сразу. Прошло еще несколько секунд, прежде чем он рявкнул:

— Игнат?

Я толкнул дверь сапогом и вошел.

Он стоял у стола, уже выпрямившись. Правая рука поднимала револьвер. Лицо бледное, глаза круглые от непонимания. Ждать, пока он решит нажать на спуск, я не стал и выстрелил ему в плечо.

Револьвер вылетел из руки Лианозова, самого его развернуло вокруг своей оси и отбросило назад, на портьеру и подоконник.

Я в два шага оказался рядом, сапогом отшвырнул револьвер подальше и крикнул через плечо:

— Ленька, ты цел?

— Цел, — хрипло отозвался он.

К тому времени он уже вырвался из хватки мордоворота и вошел в кабинет, тяжело дыша и потирая руку. Видно, тот в последний миг успел крепко его стиснуть.

Лианозов, шипя сквозь зубы, зажимал простреленную руку. Кровь сочилась между пальцев и заливала одежду.

— Ну что, Аркадий Аркадьевич, — сказал я. — Поговорим?

— Да ты знаешь, кто я такой? — зло рыкнул он, а на последнем слове сорвался на мерзкий визг.

— Конечно знаю. Потому и заглянул на огонек.

Мы быстро связали его шнуром от портьеры. Плечо я наскоро перетянул выше раны. Усадили в красивое резное кресло и прихватили к нему покрепче, чтобы сподручнее было беседовать с этим «уважаемым» человеком.

Я проверил: Ленька затянул узлы на совесть. Подтащив опрокинутый табурет, сел напротив. Пару мгновений просто смотрел ему в лицо.

— Где бумаги на амбары Лоскутова?

Он усмехнулся криво.

— Иди к черту.

Я молча взял его простреленную руку за запястье и сдавил чуть сильнее. Лианозов побелел еще больше и коротко втянул воздух.

—