class="p1">— Прошу, граф. Можете пересчитать.
Я взял одну гинею, подбросил на ладони, поймал и усмехнулся:
— Не стоит, мистер Фокс. Я наблюдал. Пока вы отсчитывали деньги. Этого достаточно.
Мысленно тут же перевел эту сумму в серебряные рубли по текущему курсу. Около четырех с половиной тысяч рублей! Перед отплытием батюшка граф со скрипом выделил мне тысячу триста рублей. Да, я тогда неплохо поднял в картишки в Петербурге. но всё равно мой стартовый капитал недотягивал до нужной суммы. А вот теперь, после этой аферы, у меня была на руках вожделенная тысяча фунтов, с которой можно было ехать в Лондон играть в самых респектабельных игорных домах Англии.
Это был мой «банкролл». Билет в высшую лигу лондонских клубов.
Осталось узнать, как добраться до этого «Уайтса».
— Мистер Фокс, как мне доехать до Лондона с максимальной скоростью? И, раз уж мы заговорили о столице, не подскажете ли, как человеку со стороны попасть в клуб «Уайтс»?
Коммерсант удивленно вскинул брови, явно не ожидая услышать это название.
— Решили посетить знакомых аристократов? Что же, до столицы лучше всего добираться на почтовом дилижансе «Royal Mail», граф. Если повезет с погодой и не будет задержек на станциях, домчитесь за сутки. А вот что касается «Уайтса»… — Фокс сокрушенно покачал головой. — Попасть туда «просто так», человеку с улицы, пусть даже при больших деньгах, абсолютно нереально. Туда пускают только по личной протекции знакомых титулованных аристократов!
Тяжело вздохнув, коммерсант отвел взгляд, и в его глазах промелькнула неприкрытая грусть.
— Увы, у меня совершенно нет знакомств в высшем свете, граф. И поверьте, это чертовски мешает мне расширять бизнес.
Поблагодарив Фокса, я первым делом отправился в гостиницу. Надо было взять там все остальные мои деньги, пистолеты, и предупредить Архипыча.
Надо было забрать там все остальные мои деньги, пистолеты и предупредить Архипыча.
Старик сидел в номере у окна и старательно начищал мои штиблеты.
— Брось, старый, — деловито оборвал я его. — Смотри сюда. Я еду в Лондон.
Тот сразу всплеснул руками и запричитал:
— Куда же вы, свет наш Фёдор Иваныч, собрались? В этот самый Лондон, в самый их безбожный вертеп⁈ Там же сплошное разорение и соблазн, прости Господи! Ох, грехи наши тяжкие, пропадёте ведь, батюшка…
— Помолчи. По делу я еду. На несколько дней. Ты остаёшься здесь за старшего. Глаз не спускай с нашего железа на пирсе. Если кто-то будет слишком сильно интересоваться — сразу ко мне. Понял?
— Понял, понял. Как не понять!
— Ну и ладушки. Теперь дай-ка одежды нормальной. Все-таки в Лондон еду. «Из де капитал оф де Грейн бритайн…»
Все еще причитая, Архипыч стал подавать мне рубашки, а я — складывать их в саквояж.
— Пистолеты зарядил?
— Зарядил, батюшка, — кивнул тот.
— Хорошо зарядил? В нарезы свинец как следует вдолбил?
— Всё сделал как по писанному. Как вы указывали, ваше сиятельство, — старик почесал затылок. — Сидят пули плотнехонько, как влитые. Только ежели стрелять будете — вы, батюшка, порох на полке пообновите. А то отсыреть может в этой английской хмари, будь она неладна.
Я усмехнулся и хлопнул его по плечу:
— Молодец, старый. Вот за это и люблю.
— Федор Иваныч, вы там ежели что, сапоги новые купите. Прежние-то ваши тю-тю, утопли, когда дармоеда того вы спасать изволили!
— Хорошо. Будет оказия, куплю!
Вскоре, неся саквояж, в котором лежали все свои деньги, пистолеты Лепаж и лучшая одежда, я отправился на лондонский дилижанс.
* * *
Почтовая станция Плимута гудела, как растревоженный улей. Во дворе, фыркая и роя копытами мощеную брусчатку, переминалась великолепная четверка гнедых. За ними возвышался выкрашенный в бордовый и черный цвета рессорный дилижанс Королевской почты «Royal Mail coach».
Заглянув внутрь, я как-то расхотел туда лезть. В дилижанс уже успели набиться какие-то потные коммивояжеры в мятых сюртуках, дородная матрона с необъятными картонками и суетливый клерк. И вот в этой душегубке мне придется двое суток трястись до Лондона? Хреново.
Подошел к вознице — краснолицему здоровяку в многослойном пальто, который как раз проверял упряжь. Рядом терся охранник в красном мундире, вооруженный коротким мушкетоном с раструбом.
— Любезный, сколько стоит билет до столицы с максимальным комфортом? Желаю ехать первым классом.
Кучер смерил мою фигуру тяжелым взглядом из-под полей помятого цилиндра.
— Внутри всё распродано, сэр. Можете лезть на крышу, если не боитесь дождя, но там комфорта на полпенни.
— А как насчет козел? — кивнул на просторное сиденье на облучке. — Свежий воздух, отличный обзор. Плачу вдвойне.
— Прошу прощения, сэр, но место наверху выкуплено еще вчера, — покачал головой возница. — Некий мистер Хиггинс, местный сквайр. Он всегда ездит только там.
Без лишних слов достав из кармана золотую гинею, я выразительно покрутил ее в пальцах. Глаза кучера блеснули, но он упрямо мотнул головой:
— Не могу, сэр. Хиггинс устроит скандал на всю станцию. Он вон там, в трактире, допивает свой эль перед дорогой.
— Понял. Вопрос снимается, — я спрятал монету, подмигнул вознице и уверенным шагом направился к дверям трактира. Если конкурента нельзя перекупить официально, значит, нужно использовать старые добрые методы из девяностых: устранить его физически. В разумных пределах, разумеется.
В полутемном, пропахшем жареной бараниной зале я опустился за свободный стол. Тут же подошел бармен, начал протирать грязной тряпкой мой стол.
— Дружище, — звякнув серебряной монетой о стойку, небрежно поинтересовался. — Мне нужен сквайр Хиггинс. Не подскажешь, где он?
Бармен, мгновенно смахнув монету, подобострастно кивнул в дальний угол:
— Вон тот плотный джентльмен в твидовом пиджаке, сэр. Допивает свой эль перед дорогой.
Обернувшись, я увидел краснощекого здоровяка с растрепанными бакенбардами, меланхолично цедившего пиво из оловянной кружки.
Широко улыбаясь, я подсел за его столик.
— Сэр! Ужасная погода, не правда ли? Позвольте представиться, граф Толстой. Русский офицер, направляюсь в Лондон с дипломатической миссией.
Хиггинс, поначалу очень холодно принявший мое вторжение за его стол, услышав аристократический титул, удивленно моргнул:
— Весьма польщен, граф. Джеронимо Хиггинс, эсквайр.
— Мистер Хиггинс! — я возвысил голос так, чтобы слышал трактирщик. — Я только что ступил на гостеприимную английскую землю после ужасного шторма. И я считаю своим долгом выпить за здоровье вашего славного короля Георга! Хозяин! Лучшего ямайского рома мне и моему новому другу! Плачу золотом!
На стол со стуком опустилась пузатая бутылка темного, как патока, крепчайшего рома. Хиггинс попытался отказаться, сославшись
