занял.
На Саню это не похоже. Обычно он на следующий день после пьянки на спиртное смотреть не может и бежит сгонять похмелье к турникам или играя в футбол. А Рыжий вместо этого продолжил занимать. Что-то здесь не так.
Подкатив к общаге, я заметил двух знакомых парней, живущих в одном блоке с Рыжим. Увидев меня, Санькины соседи явно смутились. Поздоровавшись, я спросил, не видели ли они Рыжего.
— Как не видели, конечно, видели. Он всю неделю, после того как на заводе кипишь начался из-за поимки расхитителей, в общаге крутится.
— Водку пьёт?
Парни отрицательно замотали головами.
— Где он сейчас, наверху?
— Лёха, не знаем мы, — хором ответили Санькины соседи и в этот момент я почуял, что они врут.
Парни явно хотели побыстрее свалить. Судя по прочитанным мыслям, их кто-то послал в магазин за водкой и закуской. Вот только я никуда эту парочку отпускать не собирался. Резко схватив за грудки сразу обоих, я хорошенько встряхнул, да так, что сумка с пустыми бутылками выпала у одного из рук.
Подкреплённый злостью дар, помог надавить ментально и подавил все позывы к сопротивлению. Одновременно с этим я буквально зарычал:
— Я вам за враньё сейчас бошки порасшибаю! Живо говорите, где Саня?
Поначалу парни пытались мычать нечто нечленораздельное, но, когда я ещё надавил и с силой пнул сумку с бутылками, запустив её в кусты, одного из них прорвало:
— Санька твой на четвёртом этаже, в крайнем к душевым блоке, третий день в карты пытается отыграться.
— И как успехи?
— У тех, с кем играет, не отыграешься.
— С кем он играет? — рявкнул я и снова тряхнул.
— С Малютой и его дружками. Он пять дней назад из колонии откинулся и в город вернулся.
Как только я услышал погоняло «Малюта», мигом вспомнился большой кусок из прошлой жизни. В девяностые этого известного карточного каталу в городе называли Малюта-старший, а мне жизнь портил в школе и на улице тот, кто ещё не родился, — его ублюдочный отпрыск, Малюта-младший.
Неужели новая жизнь предоставила мне возможность поквитаться с ещё одним гадом из прошлого? С трудом совладав с волной вскипевшей ярости, я толкнул парней в кусты, а сам двинулся к центральному входу в заводскую общагу.
Глава 4
Каталы
Как только я зашёл в общагу, в сознании всплыл целый блок воспоминаний о прошлой жизни. Даже мысль о семействе Малютиных вызывала желание помыть руки. Я рос не в тепличных условиях и всякое повидал, но эти гады переплюнули всех.
Во время учёбы в местной школе о Малюте-старшем и Малюте-младшем ходило множество слухов. Кое-что, конечно, было неправдой, но общее представление о делах этой сволоты у меня сложилось.
Старший проявил себя задолго до моего рождения. За изнасилование сел на малолетку. Выйдя на свободу, не успокоился. Второй срок получил за попытку взломать продовольственный магазин. Сейчас семьдесят девятый, Малюта-старший освободился после второй ходки. Значит, младшенький Малюта родится через год.
Насколько я помню, потом Малюта-старший несколько раз был в шаге от очередного срока, но каждый раз уворачивался. Не знаю, кто ему вправил мозги на зоне, но он делал всё, чтобы больше не сесть. В дальнейшем никаких попыток грабить торговые точки — только драки без нанесения особо тяжких повреждений, мелкие правонарушения и игра в карты на деньги. В профессию шулера он получил во время отсидки. В школе все знали: батя Малюты-старшего — карточный катала. О нём ходили легенды. После освобождения с зоны он сколотил шайку и начал колесить по стране в поездах дальнего следования.
Обычно в летнее время Малюта заводил знакомства с попутчиками, наливал водочки и предлагал перекинуться в картишки. В результате нехитрых манипуляций в игре быстро появлялись деньги. Пользуясь помощью соучастников, шулер обдирал партнёров по игре как липку, выходил с подельниками на следующей станции и исчезал.
Всё это продолжалось годами, а началось как раз в этой самой общаге. Видимо, после отсидки Малюта смекнул, недавно на заводе выдали зарплату и решил поправить своё благосостояние. Саня, скорее всего, попал в игру случайно. Проиграл всё, что было на руках. Не смог смириться с первым проигрышем и несколько раз пытался отыграться. В результате, похоже, продул всё, до чего смогли дотянуться его шаловливые ручонки.
Похоже, этого рыжего охламона даже на несколько дней нельзя одного оставить.
Поднимаясь по лестничным пролётам, я вспомнил, как одноклассник рассказывал про похождения Малюты-старшего на курортах СССР. В отличие от поездов, навар там был погуще. Но чтобы его снимать, необходимо было связываться с местными. Именно это чуть не подвело жадного шулера.
На юге, зажиточных партнёров для игры подгонял местный персонал курортных комплексов и ресторанов. Разумеется, все они были связаны с авторитетными товарищами, имеющими «долю малую» с любых незаконных азартных игр. А так как Малюта-старший делиться очень не любил, им это не понравилось. В результате однажды его привезли в город со сломанными ногами и руками. Говорят, после этого он стал посговорчивее.
В ту пору едва не выпавшее знамя папаши подхватил его отпрыск. Малюта-младший играл в карты, хулиганил, ни в грош не ставил Уголовный кодекс СССР и притягивал пацанов полублатной романтикой.
К моменту развала Союза, пользуясь дутым авторитетом, младший сколотил группировку малолеток. Они трясли мелочь у школьников, подворовывали, устраивали на дискотеках кипиш и, пользуясь численным превосходством, дрались с парнями с соседних улиц.
Мне не повезло: я жил рядом, учился с малютинцами в одной школе, но к их группировке не относился. Таких, как я, гоняли, трясли с них мелочь, а если следовал отказ — били. Причём даже если тебя вызывал на драку кто-то один из малютинцев, толпа его помощников не позволяла выйти победителем. Из-за этого в середине девяностых мне по вечерам приходилось передвигаться осмотрительно, а из школы зачастую выходить не через центральный вход, а через окно первого этажа.
Как ни странно, но формирование Малюты-младшего развалилось именно в девяностые. В городе появились совсем другие авторитеты и серьёзные группировки. Они занимались рэкетом и крышевали коммерсантов. У семейства Малютиных кишка оказалась тонка, чтобы влезть в расклады. Из-за этого они не вписались и как серьёзная сила никем не рассматривались.
Самые активные малютинцы ушли в реальный криминал, остальные долгое время делали вид, что какое-то подобие группировки существует, но как только начинало пахнуть порохом, быстро сливались. Группировка подросших малолеток существовала номинально. Это однажды подтвердил мой сосед Вовочка, ставший в девяностые, авторитетом Вованом. Тогда хватило одной его угрозы по пьяной лавочке, чтобы шпана от меня
