удалось измотать главного игрока. А не надо делать ставку на одного талантливого форварда. Баскетбол — игра командная.
Счёт 41:34, до конца пять минут, и шансов у восьмой школы нет. Зато у нас возможности остались.
— Парни, взвинчиваем темп!
И мы взвинчиваем так, что длинный еле на ногах стоит, и не только он. 47:36 — итоговый счёт. Мы в финале!
Все наши ликуют, я же чувствую лёгкий приступ скуки. Расслабляться нельзя, но первое место у нас практически в кармане. Сегодняшний противник, натурально, самый сильный из всех. Не повезло им с нами в полуфинале столкнуться. Любого другого они бы вынесли. Однако такова се ля ви и таков бесстрастный жребий.
Как играет наше последнее препятствие на пути к первому месту, мы видели. Очень неплохо, но не более того.
15 декабря, 8-ая школа.
— Чего вы тут трётесь? А ну, сбрызнули отсюда! — Слово можно не только кольтом подкрепить, для мелкоты, заглядывающих в двери зала, подзатыльников хватит. К доброму слову и крепкой затрещине добавить добрых пинков, и не скупится, не скупится.
Олежек и Эдик не отстают. Прямо восхищаюсь парнями. Не дзюдоисты, как Димон или Зина, но как-то так получилось, что все мальчишки в нашем классе хваткие. И на расправу быстрые. Ну, так есть с кого пример брать.
— Пшёл быстро отсюда, мелочь! — Ловкой подсечкой Эдик отправляет одного в покатушки до выходного коридора.
Начинаю ржать. Это кого он мелочью обозвал? А ровесника, перед нами такие же пятиклассники, может даже шестиклассники. Нам-то что, когда мы в первом классе были, четвероклассники нас за версту обходили.
Напоследок делаю зверскую рожу и топаю ногами. Дело сделано за четверть минуты, выглядывающие из-за угла испуганные мордахи с топотом исчезают в коридоре.
— Ну, я кому сказал?! — В распахнувшихся дверях возникает Артур и удивлённо рассматривает холл. Кроме нас никого нет.
— Привет, Артур. Я гляжу у вас тут преждевременный аншлаг.
— Да там соревнования в спортзале, болельщики шарахаются по всей школе. Придурки! — С чувством выдаёт наш славный продюсер.
Они не только за дверью шарахаются. Тех, что постарше, возраста почти Артура, и в зале полно. Ну, как полно? По принципу ложки дёгтя или паршивой овцы. Трое шалунишек, седьмой-восьмой класс, один постарше, видимо, одноклассник Артура. Судя по его обращению по имени. Полноватый и пошедший вразнос. С детьми такое часто бывает, когда поджопников для них жалеют.
Выключаю обычный свой вид пай-мальчика. Девчонки-танцовщицы в ярких и соблазнительных нарядах ругаются на Артурова одноклассника. Сам Артур пытается его выставить, а тот только дурашливо смеётся и крутится вокруг девочек. Двое подпевал фланируют по залу, тоже не спуская глаз с наших танцовщиц в сногсшибательных одеяниях, хотя, скорее, это раздеяния. За ними безуспешно гоняется Таня. Хорошо, Кати сегодня нет, она не каждый раз приходит.
— Посторонние, вон из зала! Быстро! Бегом! — В голосе моём звенит сталь, таким гласом центурионы в римской армии отдавали команды своим сотням.
Подхожу ближе, шебутной одноклассник Артура, которого тот Глебом кличет, меня не опасается. И команду они мою пропускают мимо ушей, лишь на секунду замерев. Опять бесполезно доброе, хотя и зычное, слово. Ну, что ж, сами напрашиваетесь.
Быстрым движением хватаю Глеба за шиворот, подтаскиваю нелепо сопротивляющееся тело поближе. Схватил его правой рукой, железной хваткой. Пытается выкрутиться, вцепляется обеими руками в мою. Соблазн огромен и я ему охотно поддаюсь. Стоим мы уже близко, зуб даю, мало, кто замечает и за шумом никто не слышит глухой звук удара.
Левая рука свободна, корпус открыт, как тут по печени не пробить? Не, удержаться я не в силах. Глебушка мгновенно слабеет, руки соскальзывают вниз.
— Эдик, дверь открой! — Прошу его, потому что он ближе всех к выходу. Через пару секунд корчащийся Глеб вылетает в проём и остаётся на полу.
Ещё одного припирают к стенке Таня, Олежек и Артур. Подхожу к мятущемуся и пока не понявшему, что происходит, придурку. Хватаю левой за грудки.
— Ты слышал, что я сказал? В уши долбишься, ушлёпок?
Размашистая оплеуха раздаётся на весь зал чуть ли не с эхом. Представляю, как у него сейчас в ушах звенит. Девчонки немного испуганно притихают, но на наполовину красное лицо ушлёпка смотрят одобрительно.
Добавляю удар по рёбрам и волочу согнувшегося балбеса на выход. Уловивший алгоритм действий Эдик распахивает дверь. Ушлёпок летит в проём, заботливо снабжённый пинком под зад.
— Третий где? Где ещё один, я спрашиваю! — Грозный глас гремит по залу.
Третий будто испарился.
— Проверить всё!
Находят его в кладовке в углу сцены. С испугу туда забился. И как только его выволакивают наружу, тут же убегает. Так быстро, что моя нога разочарованно шуршит по воздуху. Эдик, в очередной раз открывший двери, ухахатывается.
По восстановлении порядка все вздыхают с облегчением.
— Это вы во всём виноваты, — упрекаю танцовщиц, — слишком соблазнительные у вас наряды, глаз не оторвать.
Девчонки хихикают, но есть нюанс. Все эти разрезы и вырезы, натурально, приковывают внимание.
— Девчонки, слишком много архитектурных излишеств, — пытаюсь объяснить, — все эти висюльки, развевающиеся ленточки…
Пригорюниваются.
— Мы так старались…
— Можете в этих нарядах отдельно выступить. Одни на сцене под музыку, когда мы репертуар отыграем. Иначе нас никто и слушать не будет, все будут на вас пялиться. Так что давайте придумывайте второй наряд, не такой броский.
А потом на второй план вас задвинем. Но это я позже скажу, в процессе. И пора уже репетицию начинать.
После нескольких прогонов «Дорог» Артур берётся за меня. Приходится браться за кларнет, то бишь, саксофон.
— Не сказал бы, что шедеврально, но более или менее… — выносит вердикт Артурчик. Тут я бы с ним поспорил, учитывая мизерность времени, что я на обучение затратил.
— Давай несколько раз, и с барабанами, — предлагаю продолжать. — Сольно мне пока тяжело.
Кроме барабанов Артур и пианино подключает, танцовщицы начинают мне улыбаться и вовсю выкаблучиваться. Играю-то не на сцене, а перед ней, выражая через саксофон восхищение ими, песней, музыкой.
Потом ухожу в дальний уголок и, дудя в четверть силы, разрабатываю пальцы. Пришло несколько идей, как разнообразить музыку. Одни и те же музыкальные фразы можно подать по-разному. Строго по нотам или хитренько вильнуть. И есть нечто вроде дриблинга, быстрой смены тонов. Только мне пока не даётся.
В конце девчонки заставили меня сбацать с ними самбу и джайв. От танго отказываюсь.
— Слишком
