по ней
Один.
Всегда.
Принц-ворон величавый!»
Щёку кольнуло. Стиснув зубы до тупой боли, Роман неотрывно глядел, как из-за поворота выходит Ольга. Тонкая. Прекрасная. Родная. Голос её легко проникал сквозь фальшивый частокол сарказма и ядом втекал в душу. Терзал. Травил и жёг.
Раскрыв рот, Роман беззвучно заплакал и опустил пистолет. Как загипнотизированный он следил за бледными женскими руками: Оля нежно, любяще гладила живот. По-матерински.
Он отдал бы душу за один-единственный электрический укол, унесший бы боль и отчаяние. Но предатель-Ординатор оставался нем. Роман схватил ртом искусственный воздух, но лёгкие не подчинились. Стало нечем дышать, и он с остервенением рванул с себя респиратор, заорал в бессильной ярости, вскинул пистолет и...
...пришёл в себя только когда гордеев защёлкал опустевшим патронником. Не обращая внимания на простреленное лицо, сквозь решётку улыбалась окровавленная Оля. И тянула к нему руку, держа кисть по-дамски, как делала всегда, когда хотела быть слабой и беспомощной.
– Командир?..
Иван подал ему обратно респиратор. Ни он, ни американец не трогали Романа некоторое время. Они понимали.
Но вдруг из шатра послышались звуки.
Джессика слабо стонала. Её выцветшие глаза почти слились с белками и блуждали по брезентовому потолку невидяще. Губы разлепились, высунулся язык, нижняя челюсть пришла в движение. По лицу прошли безобразные судороги.
– Они явились!.. Они здесь, они научат тебя! – захрипела Джессика и захлебнулась кашлем.
Роман какое-то время смотрел сквозь беднягу, как будто её не существовало, как будто не существовало вообще ничего - ни этой затхлой пещеры, ни Ивана с Бёрдом. Ничего, кроме звона пустоты внутри. Перед глазами стоял образ окровавленной Ольги, бережно обнявшей собственный живот.
– Они доставят тебе Слово, потерпи!.. – перекошенное лицо Джессики озарила нежность, но какая-то болезненная. – Я покажу им путь домой, взамен они принесут Слово! Я была одной из них, они поверят мне! Они не такие, как тот, кто воспользовался тобой! Они хотят обратно, хотят жить! Они послушают…
– Что, твою мать, за бред она несёт?!
– Кто ты? – не обращая внимания на возглас Бёрда, спросил Роман.
Женщина посмотрела на него.
Сначала накатил шум – будто бы где-то вдали возмущался океан. Роман глянул на соратников, но они стояли спокойно и ничего не слышали.
От громогласного «Ор-р-р-рдинатор» подкосились ноги. Романа повело и он рухнул спиной на стеллажи. Ослепительно-белая глянцевая гладь возникла перед внутренним взором, и он отчего-то знал, что она – тонкая и острая, как обретшая физическое воплощение боль.
«Валентина Богдановна Кислых», – знакомый безэмоциональный голос звучал медленно, натужно, точно на каждое слово Ординатору требовалось неимоверное усилие. – «Договор – обоюдовыгодное соглашение. Людям – информацию о путях эвакуации с Ясной. Люди – доставят Слово в храм и опустят в купель».
Роман раскрыл глаза и понял, что стоит на ногах, а стеллаж позади цел. Рядом на него поглядывал Иван, а напротив из-под приподнятого полога виднелась контрастная окраска «Осы». Прикованная к реаниматору Джессика беззвучно плакала, и умоляющий взгляд не сходил с него, Романа.
– Пожалуйста… – тихо прошептала она.
– Майкл.
Повторять не пришлось. Американец вошёл в шатёр целиком и, нависнув над беднягой, смял мощной пятернёй панель управления. Джессика дёрнулась, забилась было в конвульсиях, но быстро обмякла.
— Rest in peace…
– Что вообще тут творится? – потерянно пробормотал Иван.
– Я не знаю, – просипел Роман. – Но теперь я точно знаю, как нам убраться с этой планеты… Придётся кантовать Ганича…
– О чём вы?..
Роман раскрыл было рот, как вдруг тёплый воздух пещеры распорол истошный вопль. Космопроходцы выскочили из шатра и направили оружие на клетку, но прямо за ней уже никого не было.
Перед самым поворотом, там внизу, корчилась псевдо-Ольга. Конечности её то удлинялись, то уменьшались вновь, лицо растекалось, словно восковой слепок, забытый на парковой скамейке в июле. Из кожи на голове проклёвывалось что-то белое. Будто черви толщиной с вязальную спицу, из черепа быстро росли волосы, слипаясь меж собой в подобие дредов.
Не прошло и минуты, как на космопроходцев снизу уже смотрел тот самый парень, который у них на глазах бросился с обрыва. На гладком молодом лице блестели глубоко посаженные, выцветшие от времени глаза. Он поднялся и шаткой походкой скрылся за поворотом, в неровном голубоватом свечении.
– Бессмертных выдают глаза… – негромко процитировал Бёрд.
Глава 30. Сад
Она готова была поклясться, что это корни тех чешуйчатых исполинов! Немыслимо увидеть их здесь, на такой глубине, в многих километрах от леса… Наткнувшись на витые бурые жилы толщиной в мужскую руку, Вика на минуту даже забыла, где она и что с ней произошло. Но только на минуту.
Тесный тоннельчик с горячими стенами вывел её в полутёмный грот. Она думала, что спустилась уже очень глубоко, но когда боязливо вышла из тоннеля, поняла: «глубоко» понятие относительное.
В центре грота зиял пролом, тускло подсвеченный голубым. Вика решила, что это вода, ей страшно хотелось пить. И, приблизившись, аккуратно легла на живот, чтобы подползти к краю.
Воды там не было. Как и видимого дна. У самой кромки в одном направлении тянулись корни, устремляясь всё глубже, а светящиеся жилы слабо сияли лишь до определённого места, ниже безраздельно властвовала тьма. Вика вгляделась. Тьма будто бы двигалась, закручивалась и распадалась на еле различимые узоры и фрагменты. Словно что-то медленно, хаотично шевелилось в ней.
Девушка хотела отползти и неловко столкнула разводной ключ. Единственное оружие, единожды крутнувшись, беззвучно кануло во тьме.
Пролом исторг приглушённый не то топот, не то удары и слабое многоголосое мычание с противным чавканьем. Вика отпрянула, зажала рот ладонью. И не шевелилась, вжавшись в стену, пока тьма на дне трещины вновь не уснула.
Из грота вёл ещё один коридор. Такой же узкий и рукотворный. Вика в очередной раз засомневалась – стоит ли? Вдруг её уже ищут? Ведь модуль на скалах виден издали. Наверняка Роберт поднял тревогу сразу же.
С тёплого пола её поднял леденящий душу звук. Из пройденного коридора вырвался полный страдания и боли вопль, а за ним послышались глухие хлопки. Вика в ужасе спорхнула с места и, не видя перед собой дороги, бросилась из грота прочь.
Она опять бежала вниз. Спотыкалась, падала; ей чудилась погоня: то по стенам шелестела десятками лап хитиновая тварь, то уже абориген, обнаружив её пропажу, оголтело нёсся по следу. Она живо представила себе всё, что с ней может случиться, и ужас обуял окончательно.
Выскочив из-за
