разведки информации, в прошедшем бою участвовало лишь одно из двух танковых соединений, входящих в состав дивизии.
И пусть во втором уже нет пушечных «Матильд», масса вражеской бронетехники все равно впечатляет…
Причем я допускаю как классическую атаку — после солидной артподготовки и рывка бронетехники с десантом под прикрытием «вала огня». Как, например, атаковали немцев русские полки генерала Брусилова в 1916-м — разве что танков и БТР у них ещё не было… И вот в случае такой атаки мне бы очень пригодились именно Ф-22!
Но возможен также и дерзкий ночной удар в духе британских «коммандос» и «САС»… Что появились на свет как раз во время Второй Мировой.
Впрочем, советские армейские разведчики и бойцы штурмовых групп, партизаны и «осназ», морпехи и те же пластуны на Восточном фронте проворачивали операции и покруче! Только британцы своих коммандос распиарили, как могли — а за плечами советских спецназовцев столько больших и малых подвигов, что они стали привычной «рутиной», словно бы и не требующей восхваления… В общем, меры предосторожности приняты и на случай внезапного удара врага — включая и ночную атаку диверсантов.
— Ну что? На безрыбье и рак… Мясо? Пойдём, встретим подкрепление?
Я согласно кивнул начштаба, отвлекшему меня от размышлений:
— Ага. Заодно уточним, какая у «порт-артуровок» бронепробиваемость… Если у них вообще есть болванки в боезапасе к пушкам.
…Тимоха Сотников ходил взад-вперед по опорнику боевого охранения, вынесенного чуть в сторону, вправо от моста — и расположенного неподалеку от холма Шептиличи. Опорник на самом деле крошечный — и состоит всего из трех ячеек. В одной дежурят пулеметчики, старшина Тюрин и его второй номер, немного пришедший в себя после гибели старшего товарища. Вторая ячейка пулеметчиков — это запасная позиция для расчета; наконец, третья принадлежит непосредственно Тимофею. Все три стрелковых ячейки (две попросторней и одна совсем узкая) связана короткими, метров десять, ходами сообщения — образуя «клин», нацеленный в сторону от моста.
По идее, такой опорник хорошо бы контролировать отделением — но на бумаге отделение «бронебоев» им и является! Другое дело, что прочие сослуживцы или погибли, или выбыли по ранению; кроме того, ПТРД Сотникова было повреждено во время боя. А старшина, вытащив у собственного бронебойного ружья затвор, оставил оружие на захваченных британцами позициях… Уйти с ним от танков вряд ли представлялось возможным.
Да и дымовая завеса держалась на оставленных казаками позициях едва ли пару минут…
Старшину сильно не мурыжили, понимая, что иначе спастись его расчет бы не просто смог — тем более, что штатный пулемет Тюрин и его второй номер забрали с собой. Более того! Казакам Михал Михалыча, как хорошо подготовленным и отличившимся в боях, доверили ответственную задачу — участвовать в боевом охранение стратегически важного моста… Вот только подкреплением как-то позабыли разбавить.
Впрочем, пехотой из стрелковой дивизии разбавлять крепко поредевший казачий полк не решился сам комбриг — все же не маршевый батальон, а сложившаяся часть со своими командирами. Однако же и доверить охрану мостов обычной «махре» Фотченков не рискнул… Так что приходиться Тимохе Сотникову нести караул, меряя шагами короткий ход сообщения; холодно на свежем воздухе, и мерзнет казак — несмотря на поддетую под ватник шерстяную безрукавку и теплые валенки! Ну, так без них караульный давно бы получил обморожение, а то и вовсе бы замерз… Старые казаки бают, что в прошлую войну, когда Юденич наступал на туретчину, на азиатских перевалах много пластунов погибло, просто замерзнув на постах — во время внезапно налетающей метели.
И редкие выстрелы трехлинеек, раздающиеся в снежную ночь, гремели, как последний салют погибающим от холода казакам… Что называется — выполнили свой долг до конца.
Когда-то Сотников воспринимал подобные рассказы со смехом — старики мол, молодежь пугают, байки травят. Но теперь, перестукивая валенками по утрамбованному на дне окопа снегу, Тимофей мечтал увидеть лучи восходящего солнца — и о горячем кофе, что после туретчины на Балканах есть национальный напиток! Бают, что и донцы, много воевавшие с турками, раньше крепко уважали «кохфий» — но пили его без меда и сливок, а с соленой донской сельдью. Так и говорили — попить «кохфий с оселедцем»… Тимоха никогда не пробовал такое «яство», да и дома он кофе не пил — а вот в Румынии распробовал.
Увы! Термос крепкого горячего кофе с медом и жирными сливками, что оттеняли его горечь, как и бутерброды с местной колбасой, что брали в дозор, давно уже кончились. Вот теперь бойцы и меряют траншею быстрыми шагами, словно заводные болванчики — пока старшина, словно бы и не чующий холода, аккуратно смолит зажатую в кулаке самокрутку. Мерцающий огонек последней в ночной тьме заметен издали — но опытный фронтовик курит так, что слышен лишь терпкий запах махорки… Своим бойцам старшина курить запрещает: мол, бегать потом тяжело будет — да и легкие, как говорят, от дыма сильно страдают. Он и сам Тюрин покуривает лишь в редкую стежку — неистребимая привычка, заработанная еще в прошлую войну.
— Что, Тимоха, озяб?
Михал Михалыч спрашивает бойца с показным сочувствием — наверняка и сам мается от холода, но не имеет права отойти от пулемета. Стало быть, сейчас начнет разгонять тоску безобидными подколками, вроде «упади, отожмись», или «поприседай малость, разгони кровь». Но приседать или отжиматься на исходе ночного караула, когда усталость берет свое, Сотникову совсем не хотелось. Так что и ответил он преувеличенно бодро:
— Никак нет, товарищ старшина!
Тюрин усмехнулся, махнул рукой — мол, не кричи громко… После чего неожиданно для бойца спросил:
— А знаешь ли ты, Тимофей, что в здешний краях когда-то воевал твой тезка? Да такой знаменитый казак — что по-хорошему, ему бы и памятник поставить нужно!
Сотников лишь отрицательно помотал головой — ничего подобного он, конечно, не знал. И даже не догадывался, что казаки некогда в Румынии воевали… Хотя ведь с турками же рубились весь восемнадцатый век! Да и в девятнадцатом немало с османами дрались, пока румыны, и сербы с греками, и болгары — весь православный люд! — не получили на Балканах независимость от Порты.
Вот только за эту свободу было обильно уплачено кровью русских солдат…
— А вот я давеча спрашивал у местных — что за крепость такая на дальнем от нас холме стоит? Ну, где вторую батарею гаубиц развернули… Так вот — оказалось, что это «Тронный замок» молдавских господарей.
Сделав короткую паузу — на крайнюю затяжку, после которой старшина аккуратно затушил окурок — Михал Михалыч продолжил свой рассказ:
— Стало
