от магов-кровопийц!», «Работа — только для людей!»?
— Вы же знаете, что это была не моя сфера влияния…
— Как и ваши идеи насчет возрождения Ханзейского союза и рытья канала между Северным и Восточным морями? Вы ведь сейчас о своем невмешательстве в экономику?
Прегиль мучительно покраснел.
— Ладно, забудьте. У вас есть кандидатуры на пост нового бургомистра?
— Да, несколько, — маг передал мне очередную папку.
Я просмотрел ее и поглядел на Прегиля с недоверием.
— И это всё, что вы можете предложить?
— Вас никто не устраивает, Ваше Величество?
— Все варианты, это скорее компромисс и вряд ли он нам нужен в данной ситуации. В списке люди дворянского происхождения и даже с неплохим образованием, но без малейшего опыта и скорее всего не понимающие, насколько серьезны проблемы. Хм, помните официанта господина Мюллера?
— Которого вы сделали ответственным по сбору жалоб горожан и который один из организаторов протестов? Прекрасно помню. Тот еще тип! — отозвался Прегиль недобрым голосом, но тут его осенило. — Погодите! Очень надеюсь, что вы не собираетесь его назначать новым бургомистром! Нет, Ваше Величество!
— Почему? — мне стало смешно от его совершенно искреннего возмущения, но я сдержался.
— Такие люди много говорят о проблемах и баламутят других. Но получив власть, становятся еще хуже тех, кого они критиковали.
— Хм, уверен, что вы ошибаетесь. Но готов с вами поспорить. Если я проиграю, то оплачу строительство морского канала из своего кармана.
— Очень щедро с вашей стороны. Но что тогда буду должен я, если проиграю? — настороженно сказал маг.
— Ничего, это же моя идея назначить господина Мюллера бургомистром.
— Чертовски заманчивое предложение, Ваше Величество, — отозвался Прегиль. — Я же теперь боюсь выиграть этот спор.
— Вас подстрахует наше другое соглашение, — произнес я.
— Вы об империи? — Прегиль понизил голос, явно не желая чтобы другие маги нас услышали.
— Для вас вообще беспроигрышный вариант.
— Вы в прошлый раз не говорили, что поддержите это и финансово, — сказал Прегиль.
— Мне казалось, что это было очевидно. Не Пруссии же с ее состоянием экономики оплачивать строительство подобного масштаба.
Маг нахмурился и я знал, какие мысли крутятся у него в голове. Впрочем, решение Прегиль принял и уже давно. Так что он лишь сдержанно кивнул.
— Что ж, посмотрим, как проявит себя ваш господин Мюллер, если вы серьезно надумали назначить его бургомистром,— задумчиво произнес Базилиус и отдал распоряжения магам напечатать новый указ, который мне оставалось только подписать и поставить королевскую печать.
От проблем города и выбора бургомистра, мы перешли к следующим, изучая состояние экономики в различных отраслях, иногда устраивая короткие совещания. Маргарете, наконец, полностью включилась в работу и ей это весьма понравилось, применять все свои знания на практике. Мы сделали пару перерывов на обед и ужин и к полуночи на столе в зале не осталось ни одной папки, описывающей определенные прусские проблемы. Все их сложили обратно в коробки, а на краю стола теперь лежала стопка подписанных указов и распоряжений.
Прегиль обвел зал и всех присутствующих взглядом, в котором смешались неверие и радость одновременно.
— Не могу поверить, что мы управились за один день, Ваше Величество, — произнес он и в голосе его послышалась благодарность. — Удивительно, мы не могли разгрести эти проблемы много лет. Конечно, король Фридрих казался мне когда-то идеальным монархом, но… Теперь понимаю, как сильно я заблуждался.
Я хотел было ему сказать, что нельзя сравнивать меня с обычным человеком, но потом, взглянув на уставшую Маргарете и следом на часы, решил, что в полночь начинать разговор, который скорее всего снова выльется в долгий спор, не лучшая идея.
— Доброй ночи, Базилиус, — сказал я. — У нас в любом случае впереди еще обсуждение насчет Мекленбурга и Померании.
— И переноса столицы, — в голос мага все же закралась досада. — Вы точно не передумаете?
— Нет, — ответили мы одновременно с Маргарете.
— Вижу, Ее Величество полностью вас поддерживает в этом вопросе, — Прегиль невольно улыбнулся. — Но не буду вас больше задерживать. Признателен вам обоим за уделенное время. Доброй ночи.
Мы вышли с Маргарете.
— Спать хочу, умираю, — прошептала она, опираясь на мое плечо.
— А я бы сейчас лучше прогулялся и проветрил голову, — заметил я.
— Где?
— Да просто по замку. Иначе мне все эти указы и распоряжения всю ночь будут сниться. Ноткер, принеси нам кофе.
— Харди, ты издеваешься? — возмутилась Маргарете, но через миг уже не удержавшись приняла из рук кобольда чашку, распространяющую приятный аромат.
Мы вышли в длинный коридор, ведущий в соседнее крыло Хоэцолерна. Маргарете, взбодрившись после нескольких глотков, шла разглядывая картины и оружие, развешанное на стенах. Потом, посмотрела на меня, словно ее осенило.
— Погоди, на тебя ведь алкоголь не действует, — произнесла она. — Значит и кофе тоже не должен?
— Не действует.
— Зачем тогда пьешь? — удивилась Маргарете.
— Просто вкус нравится, — я чуть улыбнулся.
В окна коридора застучал сухой снег. Маргарете остановилась, смотря на полутемный замковый двор, освещаемый внизу неяркими фонарями и постепенно заметаемый снегом.
— Я совсем забыла про подарки, — спохватилась она. — Надо же их положить по традиции под ель. Ноткер, принеси пакет в Графский зал.
— Ты решила этим сейчас заняться?
— Как раз сейчас никто не увидит, — Маргарете улыбнулась. — Ну и я всё равно проснулась от кофе.
Мы спустились вниз, в Графский зал, самый большой и живописный в Хоэцоллерне, в центре которого сейчас стояла огромная, достающая верхушкой до самого потолка рождественская ель. В полумраке сверкали гирлянды и огоньки в волшебных елочных игрушках, которые сделали не так давно под руководством Цецилии мои кузины, Маргарете и Тея.
— Уф, чуть не надорвался, Ваше Величество, — сказал Ноткер, поставив пакет на стол. — У вас там что — золотые слитки?
— Это ты так шутишь сейчас? Ты ведь прекрасно знаешь что там, Ноткер, — сказала Маргарете.
— Похоже, шутка была неудачная, простите, — отозвался кобольд.
— Надо было про семерых гномов пошутить — я бы точно оценил, — заметил я и подмигнул Маргарете мгновенно взъярившийся.
— Еще раз назовешь меня Белоснежкой, Харди, и я… — прошипела она в бешенстве. — И я не подарю тебе это!
Она показала мне крошечную
