культивировать энергию. Этот телепат понял, что в ней есть секрет. И это бесит.
Помощник оживился:
— Поздравляю, Ваше Сиятельство! Задание наконец-то сдвинулось с мёртвой точки!
— С чем ты меня поздравляешь⁈ — вспыхнул маркиз. — Где ты тут сдвиг видишь⁈ Я же поклялся не раскрывать правду о Колыбели!
— Вы можете запросить разрешение у главы рода, а также у Объекта «Икс». С их позволения вас освободят от клятвы, — тихо предложил помощник.
Франсуа поморщился, будто услышал нечто дурнопахнущее.
— И после этого мы должны будем разделить благодарность Объекта «Икс» с этим Филиновым? А телепат ведь ещё и обязательно затребует личную встречу с ним, когда узнает всё!
— Но если вы не расскажете… — голос помощника остался бесстрастным, словно он просто читал инструкцию по эксплуатации. — Вы не получите Колыбель. А значит, не сдвинетесь ни на шаг. И ничего, подчёркиваю, ничего не получите лично вы.
Маркиз замолчал. Напряжённая мыслительная работа отразилась на его лице. Зубы скрипнули.
— Чёрт возьми. Филинов всего лишь граф. Да, да, знаю, ещё и иномирский король… Всё понимаю. Но почему я, Франсуа д’Авилон, наследный маркиз, должен перед телепатом на задних лапах прыгать?
Помощник между тем пожал плечами:
— У Филиновых хватает сильной гвардии, а также не стоит забывать про Золотого Дракона и Ликанского Пса. К тому же, граф — не просто телепат, даже пускай и Грандмастер. Он ещё и теневик, и огневик, и каменщик, и, возможно, даже некромант, судя по последним сводкам.
Франсуа выругался сквозь зубы и медленно достал телефон.
— Ладно. Звоню отцу.
* * *
В Москву прилетаю на следующий день. Прусской полиции всё же пришлось меня отпустить, ну а сокамерники были только счастливы. Хотя даже после моего ухода они боялись приближаться к унитазу — удав их, видать, напугал основательно.
От аэропорта меня забирает фургон Царской разведки.
Первым делом — остановка в «тихом месте». Без слов меня провожают внутрь. В бетонной комнатке без камер я сбрасываю одежду и переодеваюсь в свой костюм, аккуратно доставленный в полиэтиленовом пакете. Росов Константин Константинович — персонаж завершён. Операция прошла успешно, Мерца переправили в Царство, Змейка уже упорхнула в Молодильный сад.
А потом — на другой машине, из другого двора — меня отвозят прямо домой. Такая вот подстраховка на случай слежки со стороны прусской разведки.
В гостиной застаю Машу Морозову с Настей. Девушки о чём-то перешёптываются, развалившись на диване, и не сразу замечают, как я вхожу. Маша первая оборачивается — и в тот же миг выпрямляется, будто по струнке:
— Ой. Здравствуйте, сударь, вы к графу Даниле Степановичу?
Настя поднимает глаза и смотрит на меня пристально. Замирает на долю секунды — и вдруг улыбается. Узнала, несмотря на бороду. По запаху, скорее всего. Всё-таки оборотница-волчица.
— Ага, — говорю я специально чуть другим голосом, пониже, подвывожу интонацию. — Ваша правда, Ваша Светлость.
Незаметно от Маши подмигиваю Насте, мол, молчи, не сдавай, и прохожу дальше в комнату. С усмешкой бросаю:
— Именно к графу.
Подхожу к моему любимому креслу. Никто в него не садится, это уже стало чем-то вроде обычая. Устраиваюсь с удобством, откидываюсь, перекидываю ногу на ногу. Батя вернулся.
Маша хмурится, бросает быстрый недоумённый взгляд на Настю, потом строго просит:
— Могли бы вы выбрать другое место для ожидания, непредставившийся сударь?
— А зачем? — лениво протягиваю я, демонстративно перекидывая ногу на ногу.
— Это место графа. Моего жениха. На него никто не садится.
Я поворачиваюсь к ней с самым невинным выражением на лице:
— Правда? Неужели?
И в следующую секунду по полу стелется холод. Белый иней возникает на окне, воздух звенит от перепада температуры — её Дар вырвался сам. У Маши нервы, как всегда, связаны с погодой.
Настя скидывает брови и, глядя на подругу как на ребёнка, смеётся:
— Маш, да это же Даня. Ты что, не узнала? Я его по запаху сразу вычислила.
Я одобрительно хмыкаю. Настя — умница.
Маша моргает, снова смотрит на меня и вдруг:
— Даня?.. Ой. И правда Даня! Ты зачем притворялся чужим! Я ж могла и сосулькой шарахнуть!
Улыбаюсь:
— Сосульку бы я перехватил, — говорю, поднимаясь. — Пойду бороду сбрею.
Но Маша неожиданно кивает и смотрит с влажным блеском в глазах:
— Знаешь, Даня, а борода тебе идёт. С ней ты будто старше.
Останавливаюсь на полшага. Мда, ничего себе фетиш у княжны Морозовой. Погрозив пальцем улыбнувшейся Маше, ухожу к себе, завернув по коридору.
Также заглядываю к Светке и Камилле. Чисто из вредности. Проверка нюха, так сказать. Но Светка поднимает голову почти сразу, прищуривается:
— Даня? Ты чего такой оброс?
Узнала по глазам, наверное, или по движениям. У бывшей Соколовой волчьего нюха нет, но мы с ней знакомы чуть ли не с пелёнок и знаем друг друга как облупленных.
А вот Камилла момент не упускает. Зеленоглазая брюнетка вскидывается с места, бросается ко мне, обнимает, целует, не смущаясь щетины и прижимаясь крепко.
— Дорогой супруг вернулся домой, — мурлычет, как кошка.
После короткого приветствия всё-таки ухожу в ванную — наводить марафет. Вода шумит, пена летит в раковину вместе с бородой. Прощай, доктор Константин Константинович Росов.
На выходе из покоев замечаю застывшую в дверях Гепару. Кажется, её майка стала ещё короче, как и кожаные шортики. Они с Настей соревнуются, что ли? В руках у избранницы — кружка с ароматным кофе.
И почему все в роду решили, что я какой-то кофеман? Ну да, люблю сладкий, с пенкой — но не до фанатизма же.
Беру кружку, вдыхаю аромат. Хорошо. Не Змейка, конечно, заваривала — но пойдёт. Даже очень пойдёт.
Отпиваю кофе, ставлю кружку на стол, пока Гепара рядом молчит, покачивая пятнистым хвостиком. Видимо, она без повода заглянула — просто побыть рядом. Я бросаю взгляд в окно. За стеклом — туманный московский вечер, вялый свет фонарей, мутные отблески на мокром асфальте.
— Завтра пойдём с тобой в старое поместье, — говорю Гепаре, повернувшись. — Сначала закончу одно дело с Организацией. Потом поработаю с легионером-новобранцем. А там и к Филиновым уже можно прогуляться.
Гепара оживляется, леопардовые ушки поднимаются.
— В старое поместье? — она почти ликует. — Я буду рада снова побыть твоим «ментальным якорем», Даня.
— Да ты у меня и так якорь на постоянке, — усмехаюсь. — Просто не всегда бросаю тебя на дно.
Девушка расцветает довольной улыбкой.
