шел, за собой услышал шаги.
— Саша, ты эту не бери, возьми вон ту, — это была Алена. — Эта сломана.
А то бы я без нее не разобрался в целостности табурета. Видимо, она не просто так за мной пошла. Я сбавил шаг и скоро понял, что оказался прав. Девушка поспешила как бы невзначай оправдаться за приход соседа и стала рассказывать.
— Виталик недавно переехал, он мне помог ковер выхлопать на той неделе. А сегодня он с цветами пришел, представляешь? — вопросительно уставилась на меня девушка, будто искала поддержку.
— Мужики — они такие, ага, — хитро проговорил я. — Сначала ковер, потом цветы, а потом и замуж.
— Да ладно тебе, — фыркнула с неподдельной усмешкой пионервожатая. — Да какой он мужик? У него даже ремня нет. А ты знал, что если мужчина не носит ремень, это признак бесхребетности?
— Не знал.
Губы у меня против воли растянулись в улыбке.
— Вот знай теперь… Пошли, — потянула она меня за руку. — А то нас потеряют.
В тесном коридоре мы не расцепили рук, еще и табурет волокли. Немного запутались в наших ногах и, чтобы протиснуться, развернулись бочком. Оказались друг к другу нос к носу. Я сделал приглашающее движение головой вперед, Алёна тоже потянулась губами ко мне в ответ. Еще секунда и… но в коридор вдруг выскочила Ася.
— Ну где вы там⁈ Народ! Вдвоем одну табуретку донести не можете?
Мы чуть отпрянули друг от друга, будто случайно были на дистанции ближе обычного, и зашли на кухню.
— У вас день рождения? У кого? Или праздник? — поинтересовался Виталик с заискивающей улыбкой.
— Свидание! — хихикнула журналистка. — По парам! А что? Я такое в журнале читала. Если в первый раз одной страшно ходить, берешь подругу, а кавалер с другом приходит. Вот прям как у нас сейчас!
— А я кавалер получается или друг? — пробовал шутить ботан. — Алёна Сергеевна, поставьте цветы в воду, пожалуйста, чтобы не завяли. Они дорого стоят.
— Я поставлю, — галантно кивнул я Алёне, что бы та не срывалась со своего места. — Цветы хоть и дешевые, но живые, действительно жалко будет.
— Спасибо, Саш, — смущенно проговорила Алёна. — Возьми вазу в серванте.
— Угу, — я протопал в комнату, прихватив с собой пустую бутылку из-под вина. В голове крутилась гаденькая мысль…
В комнате было распахнуто окошко. Конечно, никакие цветы в вазу ставить я не собирался. Но и выбросить их вот так — не выбросишь, со стороны глупо будет выглядеть.
Придумал! Я сходил в ванну и наполнил бутылку водой. Перемахнул через подоконник и очутился на газоне. Первый этаж — это иногда хорошо. На газоне росли посаженные жильцами непритязательные кустики, которые еще не расцвели. Вкопал бутылку с водой в «грядку» и воткнул в нее букетик. Готово! Вернулся в квартиру так же, через окно.
— Саша, — наморщила носик журналистка. — А ты чего вазу сюда не принес, на подоконник такую красоту бы поставили.
— Я кое-что лучше придумал, — улыбнулся я. — Букет красив, хорош, почему только мы должны на него любоваться? Пусть весь двор любуется с нами. Вон, поглядите, — я ткнул пальцем в окно. — Вон он, красавец. Ну как? Здорово я придумал?
Виталик, близоруко вглядевшись в клумбу, погрустнел, а Алёна мигом кивнула:
— Ой, и правда, там он как родной на газончике смотрится. И нам его видно, и соседи будут радоваться. Весь двор украшает. Спасибо, Саша…
— Обращайтесь, — скромно пожал я плечами.
Мы еще посидели, поболтали, даже Виталик пытался шутить, но выходило не смешно. Его шуткам хихикала только Ася. Когда свечерело, он встал и сделал поклон головой.
— Я, наверное, пойду, — Виталик теребил пуговку рубашки. — Мне еще к урокам готовиться.
— Ты еще в школе учишься? — хмыкнул я. — Вот ты второгодник! Ни за что бы не подумал.
— Я учитель биологии, — поправил очки Виталик.
— Какие уроки, на фиг? — теперь уже сообразил я. — Лето на дворе!
— План занятий завуч сказала на этой неделе сдать. Я ведь первый год только в этой школе. Еще не работал. Но зато с Алёной Сергеевной теперь мы не только соседи, но еще и коллеги — в одной школе работать будем.
— Ой, как здорово! — захлопала в ладоши Ася. — Ты, Виталий, не стесняйся, заглядывай к ней почаще, а то моя подруга, как бабка старая, все дома сидит.
— Ничего я не сижу, — снова насупилась Алёна. — Я скоро в лагерь пионерский уезжаю.
— Пионервожатой?
— Воспитателем.
— Да? — оживилась Ася. — А когда?
— Скоро, Пичугина, скоро.
Видя, что противостояние между подругами нарастает, я тоже встал. Пора бы и честь знать, нужно собираться. Виталик уже усвистал, и в прихожую вышел я один, а за мной девчонки.
— Спасибо этому дому, пойдем к своёму, — я стал прощаться с девушками, когда Ася вдруг тоже подскочила к полке с обувью.
— Ой, Саша, проводи меня, а? Ой, я такая пьяненькая! Вдруг не дойду! Ну пожалуйста-а-а…
— Я тебе такси вызову и оплачу, мне завтра на работу рано, — мягко проговорил я.
— Да тут идти-то два шага. А то вдруг меня цыгане украдут и замуж выдадут? Будешь потом винить себя…
— Ладно, обувайся.
Ася, держась одной рукой за меня, другой, отклячив в мою сторону аппетитную попку, стала застёгивать босоножки.
Когда это у нее получилось, она распрямилась и, сделав вдруг жалобную мину, проговорила:
— Алёнка, подружайка моя, дай водички на дорожку страждущей испить. Принеси, не в службу, а в дружбу! Я обулася уже! Не видишь?
— Пичугина, ну ты как всегда, — пионервожатая поморщилась и нехотя ушла на кухню.
Ася тем временем стала прихорашиваться перед зеркалом и чистить «перышки». Повертелась, осматривая свою безупречную точеную фигурку, и всё крутила косичками, распространяя притягательный шлейф духов. Когда слишком резво повернулась, вдруг потеряла равновесие.
— Ой! Саша, держи меня, дурочку пьяную! — взвизгнула она и повисла на мне.
Я рефлекторно подхватил ее обеими руками и поставил на твердь.
— У-у! Какие у тебя мускулы! — пропела Ася и, не отпуская меня, впилась в мои губы поцелуем.
Я не сразу среагировал. Не ожидал такой прыти, да и, признаться, поцелуй мне чертовски понравился.
