энерговоду их моих бочек. Я не упустил этот момент, как и то что генерал-Демон уже велел запускать демонских гигантов. Пыхтуны приходят в движение: их массивные хоботы начинают пульсировать, набухать, как живые трубы, наполненные давлением. В одном из них уже видна распухающая сферическая масса — заряд готов к выстрелу.
Но проходит всего секунда — и снаряд, не успев покинуть горло-ствол, взрывается прямо внутри.
Раздаётся глухой, влажный хлюп — и из хобота с треском вырываются тысячи, если не десятки тысяч, чёрных червей. Они разрывают Пыхтуна изнутри, как бурлящий рой, выламывают себе выход, проламывают канал, заливают всё вокруг.
Тело гиганта содрогается и падает, потоки червей обрушиваются вниз — прямо на растерянных Демонов.
В лагере поднимается оглушительный ор. Демоны мечутся, сбиваются с ног, пытаются отбиваться от роя, который не щадит никого. А тем временем два других Пыхтуна гудят — и вот хоботы один за другим лопаются, взрываются, изливая наружу массу черных червей.
Лагерь захлёстывает черная волна.
Водичку я испортил заранее. Очень заранее. Когда подвозил эти бочки к Пыхтунам, я уже знал, что будет. Даже если бы лорды-херувимы не пошли со мной на сделку — всё равно я бы не дал их армии исчезнуть. А теперь — и выгода, и удар по врагу. Красота.
Тем временем я, не теряя ни секунды, через Ломтика перебрасываю в клетки с пленными херувимами артефактное оружие из сундука. Тяжёлые топоры, сбалансированные мечи, копья и молоты. Да только этого мало для сотни пленников, и Ломтику приходится еще одолжить топоры из арсенала дружины в Тавиринии. Ну и заодно херувимы палучают энергобатончики «Энергосинтеза», а то от истощенных пленников толку немного. Также подброшены записки:
«От Филинова. Ешьте и в атаку!»
Больше ничего не требуется. Херувимы мгновенно всё понимают и заглатывают батончики. Крики, боевые возгласы, звон стали, сминающий решётки — всё это наполняет крыло лагеря, где ещё минуту назад царила мёртвая тишина.
Я разворачиваюсь, расправляю крылья и иду им навстречу, глядя прямо в глаза освобождённым воинам.
— За мной, летуны! — командую, и мой голос, усиленный ментальной волной, разносится по лагерю, как фанфара атаки.
Мы движемся прямиком к главному шалашу генерала. Он как раз стоит в самом центре лагерях, застыл, не в силах понять, как так: его непобедимые орудия лежат плашмя, лагерь охвачен хаосом, а с неба сыпятся освободившиеся херувимы.
Здоровый Демон завис и проморгал мой удар. Псионический клинок вонзается прямо в висок. Демон дёргается, теряет равновесие и падает без звука.
Сбоку сверкает вспышка — это Лакомка, уже в своём зверином облике, одним прыжком преодолевает расстояние, щелчок её челюстей глушит всё вокруг. Если в генерале ещё оставалась искра жизни — теперь от него не осталось даже её.
Остальные Демоны, увидев это, не вступают в бой, а драпают врассыпную. Теряют строй, бросают оружие, спасаются как могут. А херувимы, окрылённые внезапной свободой и запахом победы, бросаются в погоню. Впереди всех — Архил и Габриэлла. Один с остервенением, другая с горящей в глазах яростью — они несутся, не разбирая дороги.
— Назад! — гаркаю своему отряду по мыслеречи. — Всем назад, говорю! Иначе угодите в пасти к чёрным червям!
Одумавшиеся пернатые следуют за мной к воротам. И нам открывают. Прямо на пороге наши товарищи херувимы оглядываются и смотрят только на меня. Бьют себя кулаками в грудь и кричат, почти в один голос, словно хор:
— Филинов! Брара!
— Филинов! Брара!
Я моргаю. Хм.
Вот этого я, пожалуй, не ожидал. И в то же время — да, всё к тому и шло.
Рядом, ошеломлённая, Габриэлла оборачивается ко мне:
— Они признали тебя своим старшим братом, — шепчет в шоке.
Верно. Брара. Старший брат. Покровитель. Ну ладно.
Архил тоже стоит, как громом поражённый. Шатаясь, он отступает в сторону и хочет по-тихому смыться.
Я оборачиваюсь на него:
— Ну что ж, мои уважаемые пленники. Спасибо, что дошли своими ногами, — говорю с лёгкой усмешкой. — Дальше вас понесут мои тавры, — киваю на рогатых здоровяков, что уже появились в проеме ворот.
Архил хмурится, опускает взгляд — и видит у себя в груди пси-клинок. Следом теряет сознание и падает на руки таврам.
С другой стороны, Габриэлла быстро делает шаг из проема ворота — явно хочет оказаться под открытым небом и улететь. Но вдруг замирает. В её груди тоже — пси-клинок. Она падает вперёд — прямо ко мне на подставленные руки.
Я ловлю её мягко.
— Бай-бай, леди, — шепчу с ухмылкой ей на ухо.
И в этот момент, на грани отключки, она смотрит на меня, слабо улыбаясь. И словно не до конца осознавая, где находится и что происходит, бормочет:
— Только сделай мне красивого ребенка, бескрылый…
* * *
Друзья-мазакаи, поставьте плиз лайк книге)
Глава 2
Рю но Сиро, Замок Дракона, (пока что еще Япония)
Пока Кораблеон с деловитым прищуром осматривает постройки Замка Дракона, прикидывая масштаб будущих работ, к нему подходит Ледзор Одиннадцатипалый с характерным для себя бодрым грохотом:
— Хо-хо-холодно тебе будет работать, строитель! — и хлопает Кораблеона по спине так, что того чуть не заносит вперёд. — Значит, тебя наш граф отправил сюда, в Замок Дракона, чтобы ты тут стройку развернул? Башенки новые, галереи, смотровые залы, всякое прочее, ага?
Он усмехается, кивая на внушительное здание с крутыми скатами крыш и изящными драконьими водостоками.
— Только учти, здесь один дворецкий заведует всем — такой старомодный скряга, что с ним и чай не попьёшь по-человечески. Хрен его заставишь разрешить хоть что-то новенькое внести в структуру. Я вот еле добыл нормальные кружки! Не пить же мне из фарфоровых мензурок с лотосами! И то, втихаря чай гоняю, чтобы он не выбросил эти кружки. Этот Венглад — настоящий параноик.
Словно услышав своё имя, из бокового прохода возникает сам Венглад — худощавый, сухой, облачённый в традиционное японское кимоно с гербом Вещих-Филиновых. Он медленно подходит к Кораблеону, сдержанно кивает:
— Итак, вы будете заниматься расширением нашего сада?
Альв-архитектор с достоинством отвечает:
— В целом — всего дворцового ансамбля. Архитектурное расширение с учётом ландшафтной композиции. Всё в рамках распоряжения короля Данилы.
Венглад поджимает губы и, не теряя невозмутимости, достаёт из рукава кимоно свиток. Разворачивает его аккуратно, в длину почти с себя ростом, и демонстрирует:
— У нас здесь действуют строгие принципы. Что можно, а что нельзя — всё зафиксировано. Стиль «ваби-саби», обязательное
