Я вообще не об этом, — отмахиваюсь. — Всё у вас сводится к одной теме, леди.
— Сами вы озабоченный! — шипит Габриэлла и тут же прикусывает язык, осознав, что сорвалась. Злится уже на себя, отворачивается демонстративно, красная как рак. Почти как ребёнок — хотя лет ей, между прочим, больше, чем мне.
— С вашего позволения, Ваше Величество, я пойду в предоставленные мне покои, — явно злясь на себя, пристыженно бросает она через плечо, и после моего разрешающего жеста выходит, не забыв, конечно, хлопнуть дверью. Мда, шумная сударыня.
Архил, что всё это время стоял чуть поодаль, немного растерянный, теперь шевелится и недоумённо смотрит вслед Габриэлле, будто удивляясь, чего это леди истерит из-за слов какого-то человека.
— Вы тоже свободны, сир Архил. Мне просто хотелось увидеть состояние пленников, и оно удовлетворительное.
— Король Данила, — херувим говорит с хрипотцой. — Я хочу, чтобы вы знали… Мой Дом тут ни при чём. Я напал на вас не по приказу брата. Это была моя собственная инициатива. Лично моя.
Киваю равнодушно:
— Я знаю. Это же касается и леди Габриэллы.
— Она тоже на вас напала? — недоумевает Архил.
— Почти. — Не вдаюсь в подробности, всё же нападение на мой род приравнивается к нападению на меня.
* * *
Временное поместье Вещих-Филиновых, Сторожевой город
Габриэлла уселась в своих гостевых покоях, скрестив ноги и зло швырнув подушку на пол. Она намеренно ушла подальше от Архила — тот явно хотел с ней ещё поговорить, поизливать душу или снова напомнить о былом, но ей не хотелось иметь с этим болваном ничего общего. Её раздражало даже его присутствие. Вообще-то, именно из-за него она и оказалась в этой ситуации. Это же Архил, идиот, напал на короля Данилу — и ей пришлось мчаться на выручку, а в итоге всё пошло наперекосяк. Потому что, как назло, ей попалась на глаза та альвийская драная кошка — и понеслось. Сорвалась. Чёрт побери, почему её так бесят беременные и эти мамаши? Архил же недальновидный увалень, не способный прогнозировать два шага вперёд. И ведь когда-то сватался к ней… Смешно даже вспоминать. До сих пор цепляется: на балах лезет со своими навязчивыми ухаживаниями, то руку поцелует, то какую-нибудь глупость шепнёт, как влюблённый школяр.
Габриэлла давно отреклась от навязанной ей роли — быть инкубатором для чьего-то потомства, особенно для такого болвана, как Архил. Даже отец смирился, когда она отбила десяток Демонских атак на Стене.
Но сейчас мысли об всяких Архилах уходили на второй план. Невольно они возвращались к другому. К Филинову, который уже снял трофейные крылья. И который с каждой новой встречей ставил её в тупик. Странный он и непредсказуемый! И постоянно опережает её. Кажется, он просто читает её, как раскрытую книгу. Он всё равно обыграл её по всем фронтам и не оставил ни единого шанса на реванш. Это унизительно. Это невыносимо. И, тем не менее, в Габриэлле горит единственная надежда: что он погибнет на поединке с Ангелом. Главное, чтобы до того момента он не взломал её ментальные щиты и не заглянул в её мысли, потому что тогда всё рухнет. В этом случае ей действительно грозил конец.
Но она почти уверена: Филинов не пойдёт на это. Он не настолько безрассуден. Он не глуп и прекрасно понимает, что такое нарушение вызовет громкий скандал и наверняка обернётся гневом Дома Лунокрылых. А значит, пока щиты целы, она может считать себя в относительной безопасности. Филинов просто обменяет ее на выкуп и все обойдется…
И в этот момент в её покои со стуком заходит Лакомка в сарафане. В руках — поднос с дымящимися чашками. На лице — мягкая улыбка.
— Вы что-то очень уставшая, леди… — говорит альва и ставит поднос на стол. — Попейте моего бодрящего чая.
Габриэлла смерила её презрительным взглядом. Ну конечно, эта белобрысая альва притащилась с угощением. Тоже мне, хозяйка. Ядовитая ухмылка скользнула по губам:
— Ты у Филинова ещё и служанка?
Лакомка спокойно отвечает:
— Иногда люблю заварить близким вкусный чай.
Габриэлла пожимает плечами. Да не будет же она травить меня. Неужели рискнёт? Слишком примитивно. С пренебрежительным видом берёт чашку, делает глоток — и замирает.
— Какой же вкусный чай!.. — не удержавшись, пробормотала она. Вкус действительно был великолепен. Мягкий, густой, чуть сладковатый.
Лакомка кивает благодарно:
— Спасибо. А ещё это сыворотка правды.
— Что⁈ — Габриэлла резко вскочила, чай расплескался.
— Ну да, — спокойно говорит Лакомка, не моргнув. — Ваши мысли мой муж читать не хочет, чтобы не взламывать щиты, не провоцировать конфликт на пустом месте и не ссориться с лордом Димирелем. Но почему бы не обойти всё это чуть-чуть в обход? Мне, как его главной жене, разрешили вот такую хитрость.
Габриэлла побледнела и отступила на шаг.
— Если мой отец узнает, что вы меня напоили зельем, выбивающим правду…
— Узнает — и что? — Лакомка чуть улыбается. — Если вы ничего не задумали против моего мужа, то мы принесем извинения. А если задумали — ну тогда уже и неважно каким методом мы это выясним. А у Данилы интуиция отличная, он вряд ли ошибся.
Габриэлла стиснула челюсть, её руки дрожат. Она явно борется с собой. Но зелье уже работает.
— Так… — мягко, почти ласково продолжает Лакомка. — Ты ведь что-то задумала, правда? Нет смысла скрывать. Просто скажи честно.
— Да… — пролепетала леди, не в силах совладать с собой.
— Ага, — кивает Лакомка и, скрестив руки, садится напротив, пристально глядя ей в глаза. — Кстати, зачем ты тогда пыталась спасти Данилу от Архила, как сама заявляешь?
Габриэлла резко бледнеет. Проклятые Филиновы… Они вытащат из неё всё. Докопаются, вытрясут, дожмут. А дальше — ей конец.
Нет! Она не дастся!
Леди резко срывается с места и с разбега врезается лбом в стену. Глухой удар, от которого стена разлетается на осколки. Габриэлла падает, теряя сознание.
* * *
Хотя я и запретил своим жёнам ходить в гости к Краснопёрым — безопасность важнее светской болтовни, — сам всё же решил навестить лорда Эроса. Крылья уже снял заранее. Не хватало, чтобы лорда триггернуло при виде братского трофея.
Лорд Эрос принял меня у себя без лишних формальностей. У него, похоже, хватало других забот — впрочем, в этот момент я был главной из них. Ведь Демонское войско разбито, не
