всё изменится. Всё чаще ему стали сниться сны об оракуле и его словах.
Тогда мастер изменился. Он заперся в своей кузне и не выходил из неё долгие годы, находясь в уединении. Грохот его молота не смолкал ни на миг. Лишь по уходящему через дымоход дыму, другие мастера знали, что он ещё жив и пламя его горна не потухло. Служки оставляли ему пищу, но ни разу не видели, как именно старейшина забирал её. Оставался только пустой поднос да тарелки.
Орден Кузнецов закрыт для тех, кто в нём не состоит, и именно поэтому семью мастера не пускали к нему. Его жена и дети требовали увидеть его, но получали отказ. Короли и императоры негодовали и злились, что он не выполнил их заказы, оскверняя имя и пороча его. Но мастер не знал об этом… он лишь продолжал работать, пытаясь достигнуть того, что для всех остальных было безумием и непостижимым.
Спустя долгие годы, дым кузни перестал уходить в небо, а удары молота стихли. Подобное напугало, как других старейшин Ордена, так и всех остальных. А когда они вошли в кузнецу мастера, то увидели, что даже спустя столько времени работы она была в идеальном состоянии. Сам же мастер сидел за столом, смотря потухшим и пустым взглядом в лист пергамента, где было написано:
«Я бросил вызов судьбе, желая изменить и разрушить её, но слишком поздно понял… Я сам выковал её такой.»
Он верил, что лишь оружие способно разрушить столь невообразимое, как судьба. Таков был склад его сознания и веры, и именно поэтому, старейшины Ордена увидели в его кузнеце десять стоек. Выполненные из гладкого и полностью чёрного металла, упавшего со звёзд, они внушали некую чужеродность и неправильность. Но не они привлекли внимание старейшин, а оружие, что лежало на них. Каждому из них мастер дал имя. Каждое из них он благословил не только своей кровью, но и словом. И в каждое из них он поместил душу грозного и опаснейшего существа.
Такова легенда о «Разрушителях Судеб.» Легенда о легендарном кузнеце Абигоре Мастрадоме и его даре. Мастере-кузнеце, что пытался изменить собственную судьбу из-за пророчества в погоне за совершенством.
Я снял молот со стойки, ощущая его вес. Тяжёлый… Очень тяжёлый. Но эта тяжесть постепенно исчезала, по мере пробуждения запечатанной внутри него души. На рукояти и ударном наконечнике стали проявляться ветвистые красные линии, будто мелкие ручейки магмы.
— Maranta dradaen, Dagahar, — со сталью в голосе произнёс я, зная, что за душа запечатана в молоте. Не думал, что встречу своего давнего знакомого вот так.
А я всё гадал, куда же этот мерзкий ублюдок подевался и почему перестал кошмарить миры. А оно вон как оказалось.
Линии на молоте вспыхнули, а затем из них вырвался разрушительный поток пламени. Оно не смогло пробиться через мой Гибкий Барьер, пламя души — окутавшее тело, а также Жёсткий Барьер, что стал куполом и спас пространство с остальными артефактами.
Узнал, значит? Что ж, на иное приветствие я и не рассчитывал, Дагахар!
Я крепко сжал завибрировавший молот, ощущая, как Океан Душ начал вскипать! Твари почувствовали того, кто был в молоте и ощутили неимоверную угрозу, попрятавшись в самых дальних уголках, куда только могли забраться! Все они, кроме одного!
Рёв короля небесных драконов был громоподобен и я слышал его даже не погружаясь в себя. Нельтар тоже знал, что за перец сидит в молоточке и доволен этим фактом не был. Ну ещё бы… Не каждый день увидишь дальнего родственника, которого на дух не переносишь и хочешь разбить ему лицо. Или морду, в случае драконов.
С мечом Томсома и Снежным Пардом вышло всё гладко. Там был всего лишь кошак. Да, сильный, но не слишком. Теперь же, одного Нельтара тут не хватит. Особенно, если учесть, что Дагахар в разы сильнее. Первородный Дракон Истинного Пламени, Последняя Тень, Пламя Разрушения, и ещё куча прозвищ, которыми хорошего дракона не назовут. Всё это про старого и скверного характером Дагахара. Мудака, за которым я охотился по многим мирам и хотел размозжить его наглую башку.
Стоило Дагахару услышать рёв Нельтара, как линии резко потухли. Дракон будто затих, а затем пламя взорвалось с такой силой, что даже моему Барьеру стало трудно его сдерживать! Температура внутри купола выросла в сотни раз, а жар пробивался через Гибкий Барьер, обжигая руку!
Пусть ублюдок не мог говорить, но посыл его был прост. Если переводить по ощущением, то он оскорбил Нельтара самыми разными нехорошими эпитетами, а одного знакомого Охотника послал в далёкое пешее.
— Как был мудаком, таким и остался, — холодно хмыкнул я, смотря на полыхающий молот.
Ладно, пора заканчивать этот балаган!
Взявшись за молот двумя руками, опустил ударный наконечник в пол, коснувшись плёнки Жёсткого Барьера. Казалось бы простое движение, но грохот от соприкосновения молота с Барьером был такой, будто взорвалась бомба.
Впрочем, почему будто? Всё оружие подобного типа у Охотников является той ещё бомбой!
Пламя моей души вырвалось на волю и в один миг сковало пламя Дагахара. Он понял, что я задумал и усилил напор, но я давил изо всех сил. Океан Душ уже не просто кипел, он ходил волнами, словно начался шторм! Нельтар ревел во всю глотку, помогая мне и давя на волю своего «братишки». Мне сейчас нужно было сделать, как в поговорке Российской Империи. Сделать так, чтобы Дагахар упал ниже плинтуса, а это будет не легко.
М-да, будь здесь кто-то из местных или не обладающих знанием людей, то решил бы, что мои слова полны бреда. Подавить волю дракона, и не простого, а, мать его, самого бесячего во всей Многомерной Вселенной.
Но как бы Дагахар не сопротивлялся, сейчас он лишь запечатанная душа. Да, с сильной, даже непоколебимой, волей, но всего лишь душа, запечатанная в сталь. Да и будь он во плоти, не ему бороться с Охотником, от которого он так часто сбегал!
Не знаю сколько мы так боролись, но пламя постепенно начало тухнуть. Я буквально заталкивал его обратно, а когда оно утихло, то остались лишь линии, слабо пульсирующие и живые, будто текучая магма.
На ударной стороне молота проявилось клеймо Абигора, лишний раз подтвердившее, что именно он ковал это чудовище. И как только старик смог добыть душу Дагахара? Даже не так… Кто прикончил тварь и почему я
