дальнего сектора. На ходу снова включаю легионера-каменщика, резонансная техника разлетается волной. Сканирование тут же выдаёт картину полностью: восточный сектор башни провалился — с десятого по двадцать пятый этаж рухнули вниз, сложились гармошкой. Огромный вертикальный колодец зияет и вверх, и вниз, пустота отзывается в голове гулким эхом.
И вот там, в самом сердце провала, я улавливаю знакомый отклик. Сознание Габриэллы. Жива. Вопрос только в том, как вытаскивать леди из-под обломков пятнадцати этажей. Хотя, если честно, не такая уж и проблема.
Обвал не парализовал башню полностью. Пострадала лишь четверть строения, остальные три работают, как ни в чём не бывало: лестницы целы, коридоры открыты, переходы доступны. Демоны спокойно таскаются туда-сюда.
Мы прорываемся дальше — и чем выше, тем мрезопакостнее вокруг. Везде слизь. Она тянется по плитам, растекается по стенам, блестит на перилах, липнет к подошвам. Дрянь шевелится, будто живая. От одного её вида внутри всё сжимается. Вспоминаю слова убитого астралососа — и тут реально берет холодок. Мы бегаем прямо по минам: укурок Слизар может детонировать всё это одним щелчком.
Я выпускаю теневых птиц, коротко бросаю по мыслеречи:
— Приберитесь!
Оранж шарахается от промелькнувшей мимо крылатой тени:
— Опять ты своих стервятников выпускаешь!
— Это филины, — автоматически поправляю.
— Да какие, к чёрту, филины⁈ На ворон я ещё могу согласиться, но филины⁈ Ты издеваешься?
Я ухмыляюсь краем рта, но спорить не собираюсь. Филины они и всё. Птицы уже рвутся роем, заполняют собой коридоры. Да только со слизью птички не очень-то справляются. Тогда велю Оранжу поработать. Он раздувает пламя и начинает выжигать стены, пол и потолок, пока не остаётся голая каменная кладка. Воздух наполняется гарью, дым клубится, приходится мне его ветром сдувать в другую часть башни.
Магическая ниточка обрывается, а значит, Слизар теряет контроль на той частью башни, где мы находимся. Но расслабляться рано. Этот демонский укурок всё ещё может дернуть за другую нитку и обвалить оставшиеся сектора, где мои филины не прошлись когтями. Тогда башню сложит, как карточный домик, и весь дворец рухнет к чертям, похоронив под завалами нас и остальных Демонов разом. Правда, вряд ли свои же укурки ему это простят. Ну а я в любом случае переживу башнепад, и тогда Слизара точно ждет приятно времяпровождение.
Мы карабкаемся по ступеням в тёмной шахте без единого источника света и добираемся до десятого этажа. Стоит распахнуть дверь — и сразу грохот, крик, визг. Просторный зал наполняется ревом: целая толпа Демонов несётся на нас, кто с клинками, кто с голыми когтями и клыками. Секунда — и лавина тел наваливается, пытаясь задавить числом.
Я поднимаю перед собой вал гранитных валунов, в который врезаются Демоны, и тут же накрываю передние ряды пси-волнoй. Удар сметает сразу полтора десятка тварей: их корёжит, они валятся на пол, задыхаются, хватаются за грудь, словно кто-то вырвал лёгкие прямо изнутри.
Слева рычит Оранж, его Огненный ураган опаливает ряды Демонов, превращая их в горящие головешки. Справа Грандбомж с хрустом щупалец кромсает ближайших, кровь и ошмётки летят веером. Движением руки я отодвигаю каменную баррикаду в сторону. Мы втроём врываемся дальше, не останавливаясь, шагаем по обугленным и разрубленным телам, которые всё ещё стонут под ногами.
Следующий коридор встречает нас густой тьмой, вязкой, как деготь. Оранж выпускает пламя, освещая путь рыжими отблесками. Хотя в освещении нуждается только лорд. Грандбомж, как и я, прекрасно видит в темноте. Я выскальзываю вперёд, захожу за оцарапанную колонну — и сталкиваюсь лицом к лицу с Демоном. Худой, лощёный, с болезненной бледностью, как у отброшек с окраины. Руки заканчиваются большими тупыми клешнями. В правой клешне мерцает связь-артефакт, и из кристалла доносится рычащий голос:
— Ты видишь их?
Отброшка бросает на меня очумелый взгляд, моя поощряющая улыбка и когти — и он бормочет в кристалл:
— Нет, никого не вижу, — и вырубает артефакт нажатием.
Я усмехаюсь, чуть киваю ему:
— Молодец, отброшка. И что ты должен сделать с нами, когда увидишь?
За моей спиной уже вырос Оранж в огненном доспехе и Грандбомж, окутанный кровавыми щупами. С крылатого лорда я скинул иллюзию — нечего расходовать энергию, и он предстаёт в своём облике.
— Да я есть уборщик, господин Лорд-Демон, — бормочет отброшка. — Меня здесь принуждают силой работать. Я не воин и не охотник. Я хотел бы такие же когти, как у вас… — он косится на мои руки с демонскими резаками, потом переводит взгляд обратно на свои тупые клешни и тяжело вздыхает. — Но увы.
— Но нас тебя послали всё-таки, несмотря на клешни.
— Как пушечное мясо — увидеть, сообщить и умереть от ваших замечательных острых когтей…
— Что ты убираешь?
— Господин?
— Ты сказал, что ты уборщик, — не теряя времени, забираю у отброшки связь-артефакт. Это не привычное мне устройство, которое не контачит в Прорыве, а какой-то большой засушенный жук. Именно из него и раздавался голос.
— Я просто очищаю башню: у нас целая система канализации. Сами же знаете — здесь даже дерьмо оживает. «Демоны воды» наполняют гигантские трубы, а я после слива спускаюсь на канате в трубы и прочищаю стены этими клешнями от всяких прилипших дерьмотварей.
Он вытягивает вперёд свои тупые и неуклюжие отростки, словно хочет доказать беспомощность.
— Могу ли я рассчитывать на снисхождение? — блеет он.
Оранж хмыкает презрительно.
— А ты всю башню излазил? — спрашиваю я, игнорируя лорда.
— Приходилось, — отвечает он почти с тоской. — Но на последних этажах почти не был.
— Ты видел сад наверху?
— Нет, я же не садовник, я трубочист.
— И пурпурную киксу никогда не пробовал? — со скукой осматриваю его энергосетку.
— Как можно! Бигшер только избранную гвардию подпускает к травке. Вам не за что на меня сердиться, Лорд-Демон. Я всего лишь подневольный раб.
— А где херувимка?
Демон сразу опускает взгляд, голос у него становится тише:
— Под завалами. Слизар специально обрушил четверть секции башни прямо на неё. Мы думали, что она погибла. Но сенсоры всё ещё ловят её сознание где-то в глубине руин.
— Неужели не было другого способа остановить её, кроме как рушить башню и давить тоннами камня? — хмыкаю я.
— Она была особенной, — отвечает он после паузы. — Теневик, причём очень сильный. Среди херувимов это редкость. У неё какие-то щупы всё сносили. Многих местных раскромсали. Причём, говорят, непонятно, откуда щупы
