дерзких? И только смелым покоряются моря!
Миг, и я остался один, в темноте и холоде, окруженный глухим грохотом шахты. В моей душе зародилась новая надежда, но она была хрупкой и неуверенной. Я знал, что путь к свободе будет долгим и опасным. Но я также знал, что я должен пройти его. Я должен бороться.
Я решил узнать больше об этом месте. Хотел знать, кто правит этой шахтой, кто приказал отправить меня сюда и есть ли какой-то выход из этого ада. И я снова обратился к рабочим. Они были усталыми и замкнутыми, но я чувствовал, что в них есть что-то еще, кроме безнадежности. В их глазах я видел опыт, мудрость, а иногда даже искорку неугасимого духа.
— Расскажите мне о надсмотрщике, — сказал я одному из них. — Какой он?
Он посмотрел на меня с недоверием, словно ожидая, что я сейчас начну смеяться над его страхами. Но я был серьезен.
— Жестокий ублюдок, — прошептал он, словно боясь, что его услышат. — Он не жалеет никого. Если ты не будешь работать в полную силу, он тебя убьет.
— Как он выглядит? — спросил я.
— Он высокий и худой. У него большие руки с железными ногтями и глаза, как у волка. Он всегда носит черную одежду и маску из черного металла, которая скрывает его лицо.
— А если кто не выполняет его приказы? — спросил я, стараясь не показать свой страх.
— То он бросает их в яму. Оттуда еще никто не выбирался.
Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холод. Надсмотрщик явно бесчеловечен, жесток и могуществен. Он выглядел символом всего того зла, что скрывалось в этих шахтах. Но я не сдавался. Я не хотел становиться одним из них, одним из тех, кто смирился с судьбой. Ибо я хотел бороться. Хотел выжить.
— Ты знаешь что-нибудь о выходе отсюда? — спросил я, глядя в глаза этому усталому человеку.
Он посмотрел на меня с недоумением.
— Выход? Какой выход? Это шахты, сынок. Здесь нет выхода.
Но в его глазах я всё же увидел лёгкую искру надежды.
— Кто тут заправляет, кроме этого надсмотрщика? — спросил я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри меня бурлило нетерпение.
— Старый Пёс — это лишь смотрящий, — ответил рабочий, кивнув головой в сторону темного коридора. — Настоящий хозяин прячется в темноте. Говорят, он не выходит из своей комнаты. И что этот ублюдок боится света.
— Боится света? — я усмехнулся.
— И не старайся его найти, — предупредил меня рабочий. — Он не любит посетителей.
Я чувствовал, как во мне растет нетерпение. И я хотел узнать больше. Хотел понять, что происходит в этой чёртовой шахте, что таит в себе темнота.
— А как добраться до комнаты хозяина? — спросил я.
— Не знаю, — ответил рабочий. — Но я слышал, что там холодно и сыро, и пахнет гниющей плотью.
Но я лишь усмехнулся.
— Похоже, я уже не могу удивиться ничему в этом месте.
— А ты и не пробуй, — без тени улыбки сказал рабочий. — Просто работай. И молись, чтобы тебя не забрали в темноту. Сгинешь же касатик…
Он вернулся к своей работе. И я вновь остался один, размышляя над его словами. Я чувствовал, что на меня наваливается тяжесть неизвестности, что за каждой тенью скрывается опасность. Но я не сдавался.
Бросил взгляд на темный коридор, куда кивнул рабочий, говоря о Старом Псе. В его глубине таилась неясность, которая манила и пугала одновременно. В этом коридоре могла скрываться как смерть, так и ответы на мои вопросы. Я решил попробовать узнать больше. Осторожно продвигался вперед. Воздух здесь был еще более холодным и сырым, чем в главном зале, и пахло сыростью и гнилью. Слышал глухие звуки шагов и тусклый свет факелов вдалеке.
Пройдя немного дальше, я увидел фигуру человека, стоящего у стенки коридора. Он одет в грубую одежду, изношенную и заляпанную чем-то липким, и скрывал лицо под высоким капюшоном. Тёмная фигура, словно вырезанная из самой тьмы, она не просто стояла, а как будто впитывала в себя холод и сырость этого прохода. Я остановился, не решаясь пройти дальше.
— А новичок? Пещера слухами полнится. — Он усмехнулся, и в его голосе прозвучал издевательский тон. — Лучше брось свои поиски лазейки для выхода, все мы здесь сгнеём заживо, и чем быстрее это примешь, тем проще будет жить, если это так можно назвать. И поверь мне, здесь ещё не так плохо. И при должных связях и количестве драгоценных камней, что добудешь, можно жить ничуть не хуже, чем там. — Его каркающий смех окончательно сбил меня с толку.
Он сделал шаг вперёд, и в мерцающем свете факела, что висел на стене, я увидел его лицо. Морщины, словно трещины на старом камне, глубоко врезались в кожу, а глаза, похожие на две чёрные бусинки, смотрели на меня с нескрываемым цинизмом.
— Значит, ты что-то вроде змея-искусителя и работаешь с администрацией? — интересуюсь в ответ, стараясь удержать недоверие в голосе.
— Истина, пацан! Истина. И тебе решать, жить с нами или против нас. — Он вновь рассмеялся. В его смехе слышался оттенок угрозы, как будто он предупреждал меня о том, что меня ждёт, если я не выберу его сторону.
— Интересная позиция, — пробормотал я, стараясь сохранять спокойствие. — А что ты предлагаешь? Как можно жить «не хуже, чем там»? Каким образом ты поможешь?
— Я — проводник, — сказал он, сделав ещё один шаг вперёд. — Я знаю эти шахты как свои три пальца. И я знаю, где можно найти лучшие камни и сбыть их по хорошей «цене», и я знаю, как избежать надсмотрщика. Но я не делаю этого бесплатно. Ты должен будешь заслужить мою помощь, пацан.
— И что я должен сделать? — спросил я, чувствуя, как в моем сердце зарождается сомнение. С одной стороны, он мог быть моим спасением, но с другой стороны, я чувствовал, что его помощь может обойтись слишком дорого.
— Ты должен будешь служить мне, — сказал он и приблизился ко мне, словно хотел прочитать мои мысли. — Ты должен будешь работать на меня. И я обещаю, ты не пожалеешь. Ты получишь то, что хочешь. «Свободу». Власть.
Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холод. Это было слишком
