металла о камень, и пропитан презрением. — Смотри, не подхвати лихорадку от обогащённой магией водицы. — Она усмехнулась, но так и не сдвинулась с места, оставаясь в тёмной нише коридора, словно тень, готовящаяся к атаке.
Я не остановился, продолжая работать молотом, но почувствовал, как каждая мышца в моём теле напряглась. Этот голос я узнал бы среди тысячи других. Это была она, воительница, которая стояла на поле битвы рядом со мной, которая видела, как я боролся, как я выжил. И по насмешке судьбы именно она выбрала меня своим злейшим врагом, что не достоин жить, но должен мучиться как можно дольше. Оксюморон, да и только, но какая-то логика в этом, наверное, всё-таки есть, пусть и неведомая мне, но кто я такой, чтобы спорить с разъярённой женщиной? Особенно когда она права и эта «горечь» будет преследовать меня ещё долго, ну а там, может, просто сдохну в шахтах, и она наконец-то угомонится и обретёт покой.
— Спасибо за заботу, госпожа «надзиратель». — Я ответил шутовским поклоном в ответ, стараясь сдержать ярость, которая кипела внутри меня.
— Да как ты смеешь такое говорить рыцарю его величества? — она тут же взорвалась, словно извергающийся вулкан, явно не желая признавать очевидное. — Я просто проверяющий от миротворцев. — она вновь зло усмехнулась, и в её глазах заблестели искры злости, готовые разжечь огонь мести.
Я остановился, отбрасывая молот в сторону.
— Проверяющий? — в моём голосе слышалось удивление, смешанное со злостью. — Забавный способ проверки: стоять в темноте и наблюдать за рабочим с презрительной улыбкой на лице. Я думал, что миротворцы занимаются более важными делами.
Девушка сделала шаг вперёд, и я почувствовал, как холод проник в мою кожу. Она была великолепна, сильна и смертоносна. Её глаза блестели, словно стальные клинки, готовые пронзить меня насквозь.
— Заткнись, — она сделала еще шаг вперед, и её голова вышла из тьмы. Её лицо было бледным, но точенным и строгим, как у статуи, в глазах мерцала неугасимая огненная искра. — Твои слова ничего не значат. Ты здесь ничтожество, ты — рабочий, а я — рыцарь его величества. Я могу убить тебя в любой момент, и никому не будет дела.
— И что же ты делаешь здесь, рыцарь? — спросил я, пытаясь удержать игривые нотки в голосе, хотя моё сердце билось как бешеное. — Неужели тебя так привлекают камни, которые я добываю? Или ты просто влюбилась? — я показательно усмехнулся.
— Не смей, — она взвилась и на шаг отшатнулась от меня, словно от ядовитой змеи. — Я не занимаюсь такими мелочами.
— И вообще ты мне не нравишься и должен гнить в этих шахтах! — но она почему-то смутилась, и я сделал шаг навстречу, и теперь моё сбитое дыхание обжигало её своим жаром. — И поэтому только дай мне повод, и я прирежу тебя на месте, как псину! — рыкнула девушка, вернув контроль над лицом.
— Тебе для начала лучше определиться с финальной целью, красавица. — Я вновь усмехнулся. — Ты либо хочешь моей смерти, либо чтобы я жил как можно дольше и мучился всю жизнь. — Моё лицо было в паре миллиметров от её, но рыцарь не пыталась меня остановить, застыв, как заворожённая.
— Красавица? — неуверенно переспросила она. — Да как ты смеешь такое говорить незамужней девушке? — Я не успел ответить, как она замахнулась на меня, и латная перчатка едва не отправила меня в мгновенный нокаут. Её рука, быстрая и точная, пронеслась над моим лицом, и я успел только уклониться, ощутив струящийся от удара холодный воздух.
— Красавица? — вновь неуверенно переспросила она. — Да как ты смеешь?
Я усмехнулся, откашливаясь. — Видите ли, госпожа, в этих шахтах красота — понятие относительное. И я не так уверен, что вам стоит так озабоченно волноваться о своем браке, когда жизнь висит на волоске.
Она оглядела меня сверху до низу. — Ты думаешь, что ты умнее меня? — спросила она, и в ее глазах заблестели искры злости.
— Я думаю, что ты просто запуталась, — ответил я, сделав шаг вперед. — Ты не знаешь, чего ты хочешь. Ты хочешь моей смерти, но в то же время ты чувствуешь ко мне что-то еще.
Она взвилась, готовая снова атаковать, но я уже снова приблизился. Мое лицо было в паре сантиметров от ее, и я чувствовал ее дыхание, такое горячее и частое.
— Ты должен гнить в этих шахтах! — прошипела она. — И поэтому только дай мне повод, и я прирежу тебя на месте, как псину! — вновь рыкнула девушка, вернув контроль над лицом.
Я улыбнулся, и мои губы почти прикоснулись к ее уху.
— Тебе для начала лучше определиться с финальной целью, красавица. Ты либо хочешь моей смерти, либо чтобы я жил как можно дольше и мучился всю жизнь, — повторил уже я.
Я не отводил взгляда от ее глаз, которые были наполнены смесью ярости и нерешительности. Она застыла, словно завороженная, не в состоянии двинуться. Ее рука снова замахнулась, и удар латной перчаткой снова пронесся над моей головой. Но я избежал его, чувствуя, как моё сердце бьется быстрее.
— Думаю, что тебе пора подумать о своем положении, — сказал я, отступая на шаг назад. — Ибо ты не в том положении, чтобы требовать уважения, пока ты сама не знаешь, чего хочешь.
Задумчиво оглянулся в темный коридор. — Я пойду. Но помни, что я не боюсь тебя. И я не сдаюсь. Красавица…
Я ушел, оставляя ее один на один с ее мыслями. Но чувствовал, что мы еще не прощались. Эта женщина стала моей новой загадкой, и я не мог ждать ни ответа, ни разгадки. И вернулся к работе над тем, что начал раньше.
Звук ударов молотка о камень звучал ещё одним голосом в этом подземном мире. В нём было что-то успокаивающее, что-то приземлённое, что помогало мне отвлечься от беспокойства в душе. Но её слова, её взгляд, её присутствие — всё это не давало мне забыть о ней.
Я работал, забыв о всех проблемах, о темноте, о надсмотрщике. В моих мыслях была только она, ее злость, ее насмешка, ее неуверенность. Я хотел узнать ее лучше, понять ее цели, разгадать ее тайны. Эта женщина, ставшая загадкой, завладела моими мыслями.
Спустя пару часов я нашел самый большой
