уха, я решил упустить интересного клиента ради обрывка разговора. Вдруг, что-то полезное?
— Скорее, лопуха, — хохотнул другой.
— Да как ни завывай…
— Та не, слышал, фамилия у него такая, представляешь? То ли Лопухин, то ли Лопухов. Лопух, в общем.
— А, ну тогда всё понятно, — засмеялся его собеседник. — Небось из деревенских. Понаехало таких горе охотников.
— Сам-то маг? Нет? Вот и помолчи, — вмешался третий. — Благодаря таким Лопухиным у нас работа есть.
А вот это уже что-то, с этим можно работать. Раз есть вероятность, что он приезжий, то можно будет найти в гостиных дворах. Вряд ли он успел прикупить жильё или снять полноценную квартиру, это дорого. А поскольку камни я уже сбыл, то решил посидеть отдохнуть немного.
Неподалёку видел сквер с лавочками: отличное место захомячить пирожки. В странное место я всё же попал: вроде и кареты с телегами по улице ездят, но и машины тоже. У мачехи даже мобильник есть.
Только сейчас заметил, что, несмотря на редкие проезжающие машины, воздух совершенно чистый, никакого неприятного запаха. Присмотрелся и обнаружил, что у местных авто и правда выхлопов не было, да и передвигались необычайно тихо, будто на электродвигателях. За общим шумом улиц не сразу обратил на это внимание.
Двух полицаев не сразу заметил, лишь когда те направились ко мне, пристально наблюдая, даже с некой угрозой. Сразу же подмывало сбежать, но смысл? Я разве был в чём-то виноват?
— Здравие желаю, можно ваши документы? — сказал один из них.
— Здравствуйте, — тут же протянул паспорт, не спеша убирать пирожок. Опять эта усмешка на лице, как была у Мухина. Чует моё сердце, снова какие-то неприятности на пустом месте вырисовываются.
— Барон Скарабейников, не могли бы вы пройти с нами? — он вернул мне документ обратно.
— Можно узнать, на каком основании? — вздохнул я и принялся упаковывать недоеденный пирожок обратно.
— Пройдёмте, на месте узнаете.
Ну, спасибо что хоть вежливые оказались. Моя уверенность в себе вызвала у них снисходительные улыбки, но не более того. Они скорее выглядели уставшими и лишь исполняли приказ.
Вскоре мы подошли к зданию с вывеской «Полицейское управление первого участка Кустового». Внутри было шумно, здесь же «обезьянник». Сопровождающие не стали мешкать и сразу повели дальше по узкому коридору. Один из них постучался в кабинет и вошёл, оставив меня со вторым. После отвели в допросную, где и заперли. Ждать пришлось долго, так что я даже решился доесть свои пирожки. За этим действом меня и застали, практически. Слыша возню в замке, тут же запаковал обратно еду и остался сидеть, жуя.
Мужчина удивлённо посмотрел на меня, но ничего говорить не стал, я же поспешил поздороваться.
— Ну что, барон Скарабейников, — мужчина участливо наклонился чуть вперёд: — будете сами сознаваться, или как?
Такая постановка вопроса меня удивила, даже не сразу сообразил с ответом.
— Разрешите поинтересоваться, а сознаваться в чём? Мне до сих пор не предъявили никаких обвинений, хотя было бы забавно их услышать, — улыбнулся я. — Второй день как совершеннолетний, а уже столько внимания! Мне даже немного неловко от такой популярности.
— Значит, не хотим сознаваться, — резюмировал мужчина с явным сожалением в голосе. — Хорошо, право облегчить свою участь я вам предоставил, но вы решили отказаться.
Дальше он достал из портфеля папочку и какое-то время молчал, разглядывая содержимое. А после приступил к скороговорке. Представился следователем Крыжовниковым, а также обвинил моих сестёр в краже макра у… Виктора Семёновича Лопухова. У меня даже глаза расширились от удивления: он вот так просто сообщил мне имя жертвы⁈
То, что происходило дальше, походило на пинание слов. Он спрашивал — я отвечал. Если кратко: жёлтого макра не видел в глаза, Лопухова не знаю, откуда сёстры берут товар, тоже не в курсе, вроде как с Изнанки. Где был и что делал последние дни. Часть ответов Крыжовников записывал, после чего протянул мне листок для росписи. Перечитал акт допроса и заверил. Потом пришлось ещё какое-то время побыть в одиночестве прежде, чем мужчина вернулся и дал мне справку о завершении допроса. С её помощью мне удалось покинуть участок.
И вот что это было, спрашивается? Потерял около трёх часов времени, за которые погода испортилась, опять начал накрапывать дождь. Давно миновало время обеда, так что решил наведаться домой ради обеда. Тут-то меня и ждало неожиданное известие об обыске.
В квартире находилась только отец и Галина, которая исправно приготовила обед. Полицаи всё перевернули вверх дном и женщина только закончила уборку в прокуренной спальне Константина, когда я переступил порог.
— А где все? — поинтересовался я, усевшись за стол на кухне, так как не видел смысла идти в столовую один. Тем более хотелось раздобыть хоть немного информации, а служанка для этого годилась лучше всего.
— Не знаю, — та пожала плечами, сидя напротив. — Да вы кушайте, не стесняйтесь. Я к Черничкиным сходила, очень хорошие продукты. И с вашей скидкой очень выгодно вышло, даже чуть дешевле, чем на рынке.
Её спокойствие меня удивило. Неужели не первый обыск?
— Я слышал, вы ещё где-то подрабатываете.
— Да, а что делать? — устало вздохнула та и скрестила руки на груди. — Константин Антонович платит ведь копейки, вот и приходится выкручиваться.
— Почему тогда ты не уйдешь? — снова удивился я.
— Так кто мне даст? — недовольно пробубнила она. — Я, конечно, могла бы плюнуть на всё и бросить, как другие. Да только для меня слово честь не пустой звук. Пироговы на службе у Скарабейниковых не одно столетие, мой предок давно ещё поклялся. Я просила у Константина Антоновича, но он сначала отказывал, а теперь вид делает, что не слышит меня. Вот и тяну эту ношу, а как иначе?
Рассказ Галины заставил меня задуматься. Выходит, когда-то у Скарабейниковых состояли на службе иные семьи, но потом разбежались, что и неудивительно при текущем плачевном состоянии. А теперь остатки рода эксплуатируют труд женщины за копейки. Что ж, понятно, отчего кругом такой бардак: прибрана квартира только спереди для гостей, да кухня для удобства самой служанки. Отопление отключено также из-за стеснения в средствах. Зато наряды у женщин этого дома приличные, как и мой гардероб, собственно. Последний лоск на показуху, не более того.
— А Кузьма? — поинтересовался я.
— Да так, — отмахнулась женщина, — прибился. С него
