Напряжение в воздухе стало осязаемым, словно перед бурей. Он продолжал:
«— Ты не понимаешь, с чем играешь! Я могу вскипятить золотую жижу в твоём теле, убить тебя прямо сейчас!»
Угроза. Открытая, неприкрытая угроза. Моя рука невольно дёрнулась к груди, где я чувствовал тепло золотой силы, что я получил случайным образом. Чужой силы. Теперь я вижу его ясно. Он не спаситель. Он тиран, жаждущий власти, готовый уничтожить любого, кто встанет на его пути. Внутри меня всё сжалось, но я выпрямился и отправил ему импульс своей мысли:
«— Нет. Я не освобожу тебя. Пора тебе покинуть этот мир, сраный ты козел!»
Саркофаг взревел. Его крик сотряс зал, цепи натянулись до предела:
«— Ты пожалеешь об этом, смертный! Я уничтожу тебя!» — ревел бог.
«— Хером по лбу ты получишь, уничтожитель.» — мысленно фыркнул я, определившись с выбором.
Я повернулся к магам, что стояли позади. Их лица были бледны, глаза полны страха и смятения.
— Снимайте саркофаг, — приказал я, стараясь держать голос ровным. — Мы понесём его на корабль. Снимайте магией. Не прикасайтесь к нему руками!
Один из магов, молодой парень с дрожащими руками, шагнул вперёд:
— Но как же бог? Разве мы не должны освободить его?
Я посмотрел ему в глаза и солгал, не моргнув:
— Это единственный способ. Он сказал, что нужно доставить его к обелиску, чтобы снять проклятие. Говорит, только древнее орудие богов способно уничтожить цепи.
Маги переглянулись. Они не выглядели уверенными, но подчинились. Я чувствовал укол вины за то, что солгал им, но выбора не было. Внутри я шептал благодарность Иналии — её предупреждение спасло меня от ошибки. Маги начали медленно поднимать саркофаг в воздух и понесли его через зал. Крики Зал-гатора становились всё громче:
«— Предатель! Ты не посмеешь! Я раздавлю тебя!»
Я не слушал и первым вышел из зала, стараясь держаться уверенно, хотя сердце колотилось как безумное. Мы погрузили саркофаг на корабль, и я тут же пересел на другой, подальше от него. Зал-гатор понял, что я задумал — его крики стали яростнее, он бился внутри, словно зверь в клетке.
Маги на втором корабле смотрели на меня с тревогой. Один из них, седой старик с острым взглядом, спросил:
— Что с ним? Почему он так бьется внутри⁈
— Радуется скорому освобождению. Говорит, что так долго этого ждал, аж не вериться, — соврал я снова, стараясь звучать убедительно. — Мы должны спешить. Обелиск нужно уничтожить как можно скорее.
Они кивнули, хотя сомнение всё ещё читалось в их глазах. Мы отплыли. Два корабля рассекали волны, направляясь к обелиску — чёрному, зловещему столпу, что возвышался посреди моря. Весь путь Зал-гатор не умолкал. Его угрозы эхом разносились в моей голове:
— Ты умрёшь! Я выжгу твою душу! Ты не уйдёшь от меня!
Я же радовался, что этого подонка никто кроме меня не слышит. Если бы маги его услышали, у меня были бы большие проблемы.
Пока мы плыли я копался в своем мешке и наконец нашел его — обломок меча из святилища Тор-Галаша. Этот артефакт был моим спасением. Именно им можно было попытаться убить ублюдочного бога. По словам Иналии, конечно. Я надеялся всей душой, что эта свиристелка не ошиблась.
Когда мы подплыли к обелиску, я перешёл на первый корабль. Маги расступились, их лица были полны страха. Саркофаг стоял на палубе, цепи звенели от ярости Зал-гатора.
— Все уходите с корабля. Останется пусть только тот, кто будет им управлять. Мы должны подойти вплотную к обелиску.
Остаться решил Сардар. Он повел корабль, с тревогой поглядывая на меня.
Я же шагнул к саркофагу вплотную:
— Думал обмануть меня, погань? Наивного простачка нашел⁈ Надеюсь за кромкой ты пострадаешь еще немного!
— Нет, стой! Я награжу тебя! Ты станешь первым среди равных! — завыл он.
— А я не хочу, — я рассмеялся и вонзил клинок в крышку саркофага. Лезвие вошло легко, как в масло, золотая сила из моего тела хлынула внутрь, притягиваясь к своему хозяину, но проходила она через клинок Тор-галаша, превращаясь в орудие смерти. Зал-гатор взвыл — его крик был полон боли и гнева. Саркофаг затрясся, цепи начали рваться одна за другой.
— Вы не сможете меня убить! — орал он. — Я нашёл источник энергии!
Я почувствовал, как энергия обелиска льётся в него рекой, неудержимым потоком. Он пытался её взять под контроль, вытягивая силу из артефакта, но она была слишком велика. Щиты, окружающие артефакт, затрещали и лопнули. Энергия потекла еще быстрее. Крик бога перешёл в панику, а затем в визг.
— Нет! Слишком много! Прекрати!
Внезапно саркофаг взорвался, а следом взорвался обелиск. Осколки разлетелись во все стороны, корабль разорвало на части. Ударная волна швырнула меня в море, вода сомкнулась надо мной, холодная и тёмная. Я боролся, вынырнул, хватая ртом воздух. Зал-гатор был мёртв. Его крики стихли.
Я плыл среди обломков, чувствуя, как силы покидают меня. Маги кричали где-то вдали, но я не мог ответить. Мы победили, но какой ценой? Мир был спасён, но я знал — эта победа оставит шрамы на моей душе навсегда.
Сильные руки подхватили меня под плечи, и я почувствовал резкий рывок вверх, от которого тело словно разорвалось на части. В ушах стоял непрерывный звон, густой и вязкий, заглушающий все вокруг. Сквозь этот шум, словно через толстую пелену, до меня доносились голоса — резкие, отрывистые, пропитанные тревогой. Воздух был холодным и влажным, пропахшим солью и чем-то металлическим, возможно, кровью, моей собственной. Ветер хлестал по лицу, унося остатки тепла из тела, и каждый вдох отдавался острой болью в груди, будто кто-то сжимал мои легкие железной хваткой.
— Держись! Мы тебя вытащим! — крикнул кто-то совсем рядом, его голос пробился сквозь звон, и я с трудом заставил себя разлепить тяжелые веки.
Перед глазами замелькали размытые силуэты в темных мантиях, их края трепетали на ветру, а руки светились слабым голубым сиянием, словно маленькие звезды в ночи. Маги накладывали заклинания, их пальцы двигались быстро и уверенно, вычерчивая в воздухе невидимые узоры. Вода, холодная и неуютная, как бездонная пропасть, осталась где-то далеко внизу, ее плеск затихал, уступая место новому звуку — глухому стуку моих коленей о деревянную палубу. Меня втащили на борт, и я рухнул вперед, хватая ртом воздух, будто утопающий, вынырнувший из глубины.
— Быстрее, он истекает кровью! — раздался женский голос, звонкий и властный,
