этом в душе поднимался глухой протест.
Мужчина стиснул зубы. Нет, графиня никогда не принадлежала барону по-настоящему. Ни телом, ни душой. Поэтому ее первый брак лишь недоразумение, зачем-то записанное на бумаге.
Зато теперь все так, как и должно быть. Не удержавшись, он коснулся губами мягкой щеки, очень осторожно, чтобы не нарушить безмятежный сон. И неслышно отстранился.
Спать больше не хотелось, как не хотелось и покидать постель. Может, приказать принести бумаги сюда? Да, обычно он работает за столом, но иногда можно отступить от своих привычек.
Бесшумно выбравшись из-под одеяла, Нортман поднял с пола черный халат. Вещь оказалась неожиданно удобной. И гораздо приличнее выйти в ней, чем в ночной рубашке. Не пугать же служанок.
Как и ожидалось, в соседних покоях не было никого. Зато в коридоре возились две девицы, протирая пыль. Хотя лучше бы они обратили внимание на более грязные закоулки замка. Заметив графа, обе служанки тут же склонились в поклонах.
— Ваше сиятельство?
Нортман сделал жест рукой, позволяя выпрямиться.
— Теона, пусть кто-нибудь разведет в спальных камины. Без шума. И принеси в наши с графиней покои что-нибудь из еды. — девица, кивнув, бросилась исполнять приказ. Вторая дернулась было за ней, но была остановлена коротким жестом. — А ты, Агнета, принеси мне записи графини. Из ее мастерской.
Девица хлопнула ресницами, явно не зная, как реагировать.
— А ее сиятельство разрешила? — все же спросила она, переступив с ноги на ногу.
С одной стороны — мастерская, вроде как, была секретом. С другой же, граф мог узнать о ней только от госпожи.
Нортман скрестил руки на груди и чуть изогнул бровь.
— Ее сиятельство ничего не имеют против.
* * *
Когда Алесия проснулась, Нортман уже успел просмотреть все записи, а некоторые даже на несколько раз. И теперь с задумчивым видом изучал изображение странного устройства с загадочным названием — «самовар».
Пояснений к нему почти не было. Лишь стрелочки с непонятными подписями: «тулово», «кран», «поддувало», «шишки», «место для сапога».
Но стоило жене шевельнуться, как мужчина тут же отложил лист в сторону и притянул ее к себе.
— Доброе утро. — его губы коснулись теплого уха, спустились к шее, а закончился этот замысловатый маршрут на мягких губах. И тут Нортман ничего не мог с собой поделать. Нежность, переполнявшая до краев, требовала выхода.
Алесия с готовностью ответила на поцелуй и только после этого открыла глаза. Пробуждение оказалось довольно приятным.
— Утро ли? — улыбнулась она, приподнимаясь на локте.
Хватило одного взгляда в сторону окна, чтобы понять — солнце уже довольно высоко. В глазах Нортмана промелькнули знакомые огоньки.
— Рядом с тобой время летит незаметно. — бархатным голосом произнес он, убирая с ее лица прядь волос и спускаясь кончиками пальцев к ключицам.
От этого нежного прикосновения по коже побежали мурашки. Как там говорил классик: «счастливые часов не наблюдают?». Пожалуй, так оно и есть.
На некоторое время мысли о часах, времени суток и прочих ненужностях действительно вылетели из головы. Потому что тело так остро реагировало на каждое прикосновение, что ни о чем не хотелось думать. Как и отрываться друг от друга.
Когда же Алесия нашла в себе силы вернуться в реальность, супруг жмурился, как довольный кот.
— Вот теперь утро действительно доброе. — фыркнула она, положив переплетенные пальцы на его грудь.
И только сейчас женщина обратила внимание на листы, рассыпанные по одеялу. Взгляд выхватил пару строк, и от игривого настроения не осталось и следа.
Нортман, заметив, как изменилось ее лицо, взглянул в ту же сторону.
— Пока ты спала, я решил воспользоваться твоим разрешением и ознакомился с записями из мастерской.
— Ммм… — то, что супруг не терял даром времени, даже не удивило. Но теперь придется как-то объяснять свои знания. А это сложно. Потому что правду Алесия не решилась бы озвучить даже Лайону. Придется импровизировать. — И что ты о них думаешь?
Мужчина задумчиво прищурился, но ладонь с ее спины не убрал.
— Там немало любопытного. Хотя я никак не возьму в толк, зачем тебе, например, выдержки о расчетах из строительного трактата?
Алес чуть изогнула бровь. Выдержки из… чего? Нортман, вместо ответа, выудил из кипы пару листов, где густо теснились формулы. Все, что удалось вспомнить из школьного курса геометрии. Самая база. Теорема Пифагора, равенство треугольников, периметры, площади, объемы фигур.
Алесия неслышно перевела дух. Стоило догадаться, что до многих знаний здесь дошли и без нее. Даже в родном мире геометрия была известна едва ли не с античности. Тем проще.
— Мне хотелось обучить крестьян строить по уму, но это оказалось сложнее, чем я думала… — в принципе, доля правды тут есть. Разве она не инструктировала строительную бригаду, пытаясь втолковать им хоть какие-то основы?
Мужчина негромко рассмеялся.
— Для этого выписок из книг недостаточно. Зодчие учатся не меньше десяти лет. А остальное добирают опытом. Впрочем, ты не могла этого знать.
— Угу. — Алес мысленно хмыкнула, но разубеждать мужа не стала.
Нортман взял в руки еще один лист. На этот раз — чертеж самовара.
— А вот с этим я так и не разобрался. Тоже что-то из быта крестьян?
— Нет. Это устройство для нагрева воды…
Алесия принялась объяснять. Про трубу, про тягу, почему лучше использовать горячие угли, а не дрова. Мужчина слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, но особенно его заинтересовал даже не сам самовар (в эффективности которого он очень сомневался), а кран.
Казалось бы, такое простое устройство, сварить крест-накрест две полые трубки. И вставить в верхнюю цилиндр со сквозным отверстием. Повернешь цилиндр, и через отверстие потечет вода. Провернешь еще дальше, и вот уже гладкий бок полностью перекрывает горизонтальную трубу.
Это определенно заслуживало внимания. Как и переносная печь. Но работа явно не для деревенского кузнеца, тут нужен мастер уровнем повыше. И Нортман даже знал пару человек, которые точно справились бы с заказом.
Единственное, что не укладывалось в голове — как до всего этого могла додуматься женщина? Пусть даже очень неглупая. Ладно еще придумать щипцы для волос или доску для стирки, но все остальное…
Алесия на это только пожала плечами. И не удержалась от ма-аленькой такой «шпильки». Мол, когда часами просиживаешь над рукоделием, еще и не такое в голову придет. Это мужчины вечно заняты мыслями о государственных делах. А у женщин фантазия ничем не ограничена.
— Хм… — Нортман покрутил в руках исписанный
