Алкменой. Кладу ладонь ей на висок, подстраиваю резонанс мыслей и оставляю в её сознании послание: «Я — друг Дианы-младшей. Видимо, произошло недоразумение. Приведите ваших старших. Я буду ждать на берегу, там, где мы встретились.»
Маша заглядывает через плечо, с любопытством наблюдая, но не вмешивается.
— Ну что, — спрашивает она тихо, — что ты ей заложил?
— Послание, — отвечаю, вставая. — Что мы будем ждать Красивую на берегу.
Маша округляет глаза.
— Красивая здесь? — удивляется, приподняв брови.
— Да, — усмехаюсь я. — Но на берег мы не пойдём.
Маша хлопает ресницами, словно не верит услышанному.
— Почему?
Я выпрямляюсь, окидываю горизонт и спокойно отвечаю:
— Потому что мы не дураки. И уж точно не станем надеяться на милость феминистически настроенных женщин.
— Да, они мне тоже не нравятся, — согласно кивает бывшая княжна Морозова, оглядывая амазонок. — Очень странно ненавидеть мужчин. Может, они просто сумасшедшие?
* * *
Дворец правительницы, Темискира
Диана вышла из купели нагая, зеленые волосы светятся, словно изумрудные. Служанки, торопясь, вытерли большим полотенцем ее нежную идеальную кожу. Полубогиня, не сказав ни слова, грациозно прошла в комнату отдыха и уселась, взяв со стола гроздь винограда. Рядом, на полу, лежала тигрица — это была Диана-младшая, прозванная в роду Вещих-Филиновых Красивой.
Диана посмотрела на неё с лёгкой усмешкой, играя пальцами с виноградной кистью.
— Ну чего ты грустишь, Дианочка, — мягко произнесла полубогиня, раздавливая ягоду зубами.
— Накупалась наконец-то, госпожа? — раздраженно приоткрыла глаза тигрица, повернув морду в её сторону.
— Чего такая недовольная? — хмыкнула Диана.
Красивая рыкнула коротко, колко:
— А с чего мне быть довольной? Вы всё ещё держите меня в плену.
Диана заботливо проронила:
— Ты слишком долго жила в мире мужчин. Тебе нужно побыть среди сестёр и забыть этих невежественных самцов.
— Вам было наплевать на меня столько лет! — вспыхнула Красивая, приподнимаясь и впиваясь взглядом в полубогиню. — Вы даже не пытались узнать, где я и что со мной! А теперь ты просто боишься, что я расскажу Даниле, что вы собираетесь уничтожить Молодильный сад!
Диана приподняла бровь.
— Молодильный Сад — моя ошибка, — сказала она ровно. — Я его заморозила много лет назад. Не думала, что кто-то сможет его восстановить. И вот — объявился твой кудесник-менталист.
— Это можно обсудить с Данилой, — настаивала Красивая.
Диана ответила равнодушно:
— Нет. Я просто уничтожу Молодильный Сад. Так следовало сделать давно.
Вдруг в комнату вбежала Алкмена; под глазом у неё наливался синяк. Диана отложила виноград и удивлённо посмотрела на подданную:
— Кто же тебя, наконец, уложил на тренировке, Алка?
Алкмена быстро заговорила:
— Госпожа, это не тренировка! На Темискире объявился враг — мужчина, менталист. Он оставил мне воспоминания.
Алкмена перевела взгляд на Красивая:
— Он твой друг, Диана-младшая. Он ждёт тебя на берегу.
Красивая подняла тигриные уши; в её жёлтых глазах мелькнул страх.
— Как его зовут? — спросила она тревожно.
— Король Данила, — ответила Алкмена.
Слова повисли в комнате. Диана хмыкнула:
— Сам король-регент к нам заявился? Славно-славно. Значит, убьём его — и некому будет восстанавливать Молодильный сад.
— Нет! — Красивая резко вскочила и попыталась броситься прочь из дворца, в поисках Данилы, но из пола вырвались лианы и спеленали тигрицу. Слёзы навернулись у неё в кошачьих глазах.
Диана только усмехнулась:
— Моя дорогая правнучка, я обладаю десятком Даров и знаю, на что ты способна. — Она повернулась к Алкмене. — Собирайте сестер и выдвигайтесь на место встречи с королём-регентом. Я пойду с вами и сама отсеку ему голову.
Красивая, скрученная на полу и в слезах, шептала про себя: «Данила, пожалуйста, не иди на берег…».
* * *
Мы с Машей идём в противоположную сторону от берега — не дурак же я шагать прямо в ловушку к полубогине, которую Багровый Властелин, видимо, так достал в супружеской жизни, что теперь всем мужчинам в её владениях вход заказан. Маша, шагающая рядом, отряхивает с волос солёные капли, которые ветер доносит с побережья.
— И куда мы тогда направляемся, Даня? — спрашивает брюнетка, оглядывая однотипные скалы.
— В середину острова. Я подсмотрел в голове у одной из амазонок, что местная магическая изоляция держится за счёт артефакта — Покрова Гестии, — отвечаю я, выискивая глазами среди скал храм, где хранится реликвия. — Этот артефакт позволяет острову существовать как карманное измерение. Если мы отключим его, сможем телепортироваться. Сейчас все порталные артефакты не работают — поле подавления слишком плотное.
— Связь по ментальному каналу же проходит, хоть и с небольшими задержками, — задумчиво отвечает Маша, по-видимому уже испытав связь с «сестрами».
Я киваю. Сам уже переговорил с благоверными. Камила отбивается от лордов-дроу, которые толпами осаждают порог её кабинета, умоляя сохранить за ними монополии на рынках. Вовремя я, конечно, улетел в Темискиру — брюнетке приходится принимать на себя весь огонь. Но ничего: если совсем достанут, она может их и послать нафиг — сейчас мы можем себе это позволить.
Лакомка же сказала:
«На острове амазонок? Хорошо, мелиндо, только надеюсь, к ужину успеешь, голубцы будут, как ты любишь…»
— О, к голубцам надо успеть, — ответил я невольно вслух.
А следом достучалась Светка:
«Даня! Я знаю, ты занят, наверное, там, на острове, где одни бабы, но Славик сказал слово „папа“, если что…»
Я усмехнулся от новости. Всё ясно. Теперь точно надо поскорее возвращаться домой.
Мы с Машей карабкаемся дальше по склону, пока не выходим к старому, но удивительно ухоженному храму, затерянному среди скал. Каменные колонны очищены от мха, и видно, что за местом хорошо следят.
— Маша, подожди здесь, — говорю я, останавливаясь за выступом. — Схожу быстренько за артефактом и вернусь за тобой.
— Хорошо, Даня, — отвечает она и начинает искать взглядом камень поудобнее, чтобы присесть.
Я прохожу немного вперёд, активирую ментальную невидимость и вхожу в широкие двери храма. Внутри — настоящий лабиринт: узкие переходы, выщербленные стены, перекрёстки коридоров. Охранную систему я сразу обесточиваю, подключив Жору-жабуна к ближайшему силовому узлу — он как раз проголодался.
Двигаюсь дальше и в одном из поворотов натыкаюсь на минотавра — огромного, рогатого. Только он почему-то ходит на четвереньках.
— Не, ну это не серьезно, — качаю головой и швыряю пси-стрелу.
Минотавр вздрагивает, глаза тускнеют, тело опускается на колени, и он засыпает, оседая
