Багрового.
Полубог хмыкает и невольно признаётся:
— Я грущу. А когда я грущу, то прихожу в Молодильный сад. Вспоминаю наши счастливые дни с Дианой.
— Конечно, вам грустно, — говорит Лакомка с безжалостной колкостью. — Ведь вы чуть не убили свою прапраправнучку в шахте.
Багровый Властелин фыркает:
— А у всех Филиновых заведено раздражать меня, да?
— Нет, — спокойно отвечает Лакомка, не сводя с него взгляда. — У нас у всех заведено говорить правду.
Багровый приподнимает бровь, невольно любуясь её выдержкой:
— Что вы тут вообще делаете с детьми?
Лакомка отвечает без тени смущения:
— Воздух Молодильного сада очень полезен для детей.
Багровый Властелин хмыкает и прикладывается к бутылке:
— Да… Диана делала его с любовью. Каждый лист, каждое дерево.
Лакомка в это время подходит к одному из растений, полностью усеянному длинными шипами, наклоняется, рассматривает листья. Глаза блондинки вспыхивают:
— О, она наконец готова. Долго же я восстанавливала шип-груть.
Она подходит ближе, осторожно проводит пальцами по стеблю и собирает каплю густого нектара. Затем втирает его в кожу.
Багровый Властелин приподнимает бровь:
— Это же опасное растение, женщина. Зачем тебе оно?
— Вот за этим, — спокойно отвечает Лакомка.
Её рука покрывается десятками тонких игл, таких же, как на растении. В одно движение она взмахивает ладонью — и воздух над травой взрывается шипением. Выпущенные иглы словно застывают в воздухе. Раздаётся короткий, сдавленный вскрик — и из кокона невидимости вываливается амазонка, увешанная канистрами яда. Она падает, дергаясь, теряя маскировку, и тяжело бьётся о землю. Яд растения парализовал её ниже пояса.
Лакомка произносит холодно:
— Дар невидимости — это хорошо, и то, что ты провела нюх оборотня, — тоже неплохо. Но мой сын — телепат. Он видит твоё сознание, и никакие артефакты не собьют его. Именно он сообщил мне о незваной гостье.
Багровый Властелин нависает над девушкой и, подняв канистру, принюхивается к отраве.
— Ты кто такая вообще?
Амазонка, хватая ртом воздух и задыхаясь от боли, выдавливает из себя:
— Я служу Диане. Она велела мне уничтожить Молодильный сад.
Багровый Властелин застывает:
— Моя Диана?.. — он округляет глаза. — Моя Диана велела уничтожить Сад?.. Что ты несёшь? Моя Диана погибла.
— Нет, она правит нами, своими ученицами, — отвечает амазонка, едва держась в сознании, — и ненавидит мужчин. А больше всех — пьяницу и развратника по имени Багровый Властелин.
Бутылка трескается в его руке, и у Багрового Властелина впервые в жизни подкосились колени.
* * *
Лакомка сообщает по мыслеречи интересную новость:
— Мелиндо, амазонки пытались уничтожить Молодильный сад.
Я хмыкаю. Меня не удивил метод Дианы — разве что её цель. Надо же, на свой собственный сад нацелилась. И ведь не укради я Покров, то, наверное, и не узнал бы об этом. Интересно, чем полубогине так не угодило собственное детище.
— Что ж, отлично.
— А что в этом хорошего, Даня? — не понимает Маша, которая тоже подключена к каналу.
— То, что Диана готовится к переговорам, — произношу с усмешкой.
— Как ты это понял?
— Она пытается уничтожить Сад сейчас, перед переговорами, чтобы потом я не попрекал её нарушением наших договорённостей.
— Оу… — тянет Маша, глядя на ситуацию с новой стороны.
Лакомка, которая всё ещё на связи, добавляет:
— Багровый Властелин сейчас в прострации, мелиндо. Сидит на опавшем дереве, как тень. Он расстроен, что его любимая решила стереть с лица земли место, где у них были самые страстные свидания. И то, что она подстроила свою гибель.
— Понятно, — равнодушно бросаю. Жалеть Багрового — последнее дело. Видимо, такой он хороший муж, раз жёны убегают.
Щёлкаю пальцами — из моей тени вырывается чёрный сгусток. Теневой филин приобретает форму и садится на ветку дерева.
— Пора предложить Диане переговоры, — говорю я, наблюдая, как он расправляет крылья, колыша воздух.
Маша, стоящая чуть сбоку, приподнимает бровь:
— Что ты хочешь сделать?
— Отправлю теневого филина к Диане, — отвечаю спокойно. — Когда она его увидит, то поймёт, что его послал я, и пойдёт за ним на место встречи со мной.
Маша скрещивает руки на груди, поджимает губы, смотрит с недоверием:
— Хм, Даня… может, лучше приложить поясняющую записку?
— Зачем это?
— А ты уверен, что она поймёт, что это филин, а не, скажем, ворона?
— Видно же, что это филин, — удивляюсь я, но вздыхаю. — Ладно, вдруг она филинов не видела.
Достаю из теневого портала ручку с листком.
* * *
Дворец Дианы, Темискира
Диана смотрит в окно, где густой туман стелется над морем. Рыки над волнами становятся всё громче. Времени совсем мало. Где же пропадает Филинов? Ты добился своего — украл Покров, так теперь выдвигай же условия, не молчи!
— Что это за птица? — удивлённо произносит полубогиня, глядя на чёрное создание, что село на подоконник.
Рядом, за решёткой, Красивая приподнимает голову. Её тигриные глаза блестят, а голос рычит сдержанно:
— Это теневой филин.
— Да в каком месте это филин? — хмыкает Диана, не отводя взгляда. — Какая-то утка, скрещённая с воробьём.
Птица, будто услышав её сомнение, расправляет крылья. Она зависает перед Дианой и выплёвывает из клюва что-то маленькое, свёрнутое.
Диана ловит послание, разворачивает записку и читает. Всего одна фраза:
«Хочешь спасти свой остров — иди за филином. И да, это филин.»
Глава 6
Лунный Диск (штаб-квартира Организации), Та Сторона
В каминной тишине потрескивали поленья, мерно бросая отблески на своды старого кабинета. Хоттабыч полулежал в кресле, опершись локтем о подлокотник, перебирал длинными пальцами чётки из дымчатого кварца. Взгляд его медленно скользил по карте межмирья, растянутой на стене от пола до потолка. Вся она была испещрена линиями переходов, отметками исчезнувших порталов и угасших миров — своеобразное панно утрат.
Дверь с грохотом распахнулась — сперва раздался торопливый стук, будто для приличия, а уже следом влетел Спутник, запыхавшийся, с затравленными глазами.
— Председатель! Темискира объявилась! — выдыхает он, захлопывая дверь за собой.
Хоттабыч мгновенно поднимает взгляд. Дымчатые чётки застывают между пальцами.
— Да неужели? — удивленно произносит Высший Грандмастер телепатии. — Час от часу не легче! Рассказывай. Где? В каком мире?
Спутник подходит ближе, всё ещё тяжело дыша, и опирается на кресло.
— Это не ошибка, я проверял трижды, — говорит он, торопливо доставая
