Не уверен, что поступаю правильно, но шеф никогда не присылает подобных записок, отпечатанными на принтере. Он пишет их от руки.
Дьявол, кажется, я сделал ошибку, придержав свой доклад…
Когда мы выходим из дому, уже окончательно темнеет. На тротуарах загораются газовые фонари, и снова накрапывает дождь.
— Как пойдём? — спрашиваю небрежно. — Через Крепостную гору или Волчий овраг?
— Я прибыл через Крепостную, — отвечает он. — Это и ближе, и удобнее, по-моему. Но как скажете, можно и через Волчий.
Значит, про М-портал у Волчьего оврага он знает. А я ведь не говорил о нём ни единой живой душе. Ну-ну.
Дождь усиливается по мере того, как мы приближаемся к Крепостной горе, разгоняя с улиц и без того редких прохожих. Это удачно, думаю я, дождь — союзник скаута, он помогает скрыть и скрыться. Он смывает следы.
Вот и знакомая лавочка. Расстёгиваю плащ, достаю из жилетного кармана часы на цепочке, гляжу на сканер движения. Никого, как и следовало ожидать. Только мы трое: я, тот, кто пришёл за мной, и дождь.
Последняя проверка.
— Ты первый, — говорю.
— Только после вас, — отвечает он вежливо. — Это вопрос уважения.
Молча поворачиваюсь к нему спиной, делаю три шага к центру М-портала, на ходу прячу часы-сканер, опускаю правую руку в карман сюртука, нащупываю рукоять револьвера…
Сейчас.
— Послушай… — оборачиваюсь.
И сразу же, не вынимая револьвера из кармана, стреляю.
То есть, мы стреляем одновременно.
Но я всё-таки на долю секунды раньше. Ровно на ту микроскопическую долю, которая спасает мне жизнь.
У его пистолета тоже глушитель, два хлопка сливаются в один, я чувствую, как сорванная с головы чужой пулей, слетает шляпа и почти вижу, как моя пуля попадает точно туда, куда я и стрелял — в правую сторону его груди.
Он падает, его рука тянется к поясу, но я успеваю раньше. Три секунды, и пояс курьера — или кто он там на самом деле — с встроенным генератором М-поля сорван и отброшен в сторону, а срез глушителя моего револьвера упирается Славе под подбородок.
— Теперь поговорим, — предлагаю. — Кто тебя послал?
— Это бесполезно, — говорит он. — Я всё равно ничего не знаю. Мне просто заплатили.
— Кто?
— Работодатель.
Быстро отвожу револьвер, стреляю ему в ногу.
— Сука!!!
Шуми, дождь, шуми.
— Местная полиция сюда не явится, и не мечтай, — сообщаю. — А она и раньше-то не отличалась особым рвением, а уж в нынешние времена… У тебя два выхода. Первый: ты продолжаешь вешать мне лапшу на уши, и тогда я прострелю тебе сначала вторую ногу, потом руку и так до тех пор, пока ты не истечёшь кровью и не сдохнешь. И второй: ты рассказываешь всё, что знаешь и о чём догадываешься. В этом случае останешься жив. Хирурги в этом городе хорошие и как раз один, которого я знаю, живёт неподалёку.
— Тебе всё равно конец…
Отвожу револьвер…
— Не стреляй! Не стреляй, хватит!
— Докажи, что мне не нужно это делать.
Сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее он начинает говорить. Вещи, о которых рассказывает «курьер», плохо укладываются в голове, но почему-то я ему верю.
Это началось около четырёх лет назад. Некая глубоко законспирированная межгосударственная организация, обладающая серьёзнейшим влиянием и неограниченными средствами, в обход Конторы провела ряд тайных медицинских исследований. Чем они были инспирированы и с какой целью проводились, неизвестно. Известно только, что все исследования были напрямую связаны с людьми, населяющими иные Реальности. Грубо но точно говоря, люди из иных Реальностей выступали в качестве подобных кроликов. Без всяких иносказаний.
Помимо всего прочего, выяснилось следующее. Кровь, текущая по артериям и венам людей этого мира, мира в котором я работаю под личиной репортёра городской газеты, мира, в котором живут мадам Стефа и её девочки; вечно поддатый и недалёкий коллега Зина; секретарь редакции Фелиция; наш циничный и толстый главред; Рошик Лошадник с улицы Глубокой; сыскарь городской полицейской управы Яруч; мои приятели, художники и поэты, завсегдатаи весёлого полуподвальчика на Кленовой улице; моя Ирина и её родители; десятки и сотни тех, кого я знаю или когда либо видел на улицах этого, любимого мною, города и миллионы и миллионы тех, кого я не знаю и никогда не увижу, живущих в других городах и сёлах, других странах, на других континентах, кровь всех этих людей обладает фантастическим свойством. Будучи полностью выкачана из человека и перелита до капли обитателю моей родной Реальности, она не только излечивает абсолютно все болезни, но и омолаживает организм, возвращая его в самый расцвет молодости. Неважно, сколько человеку лет — сорок, шестьдесят или семьдесят пять. Одно переливание, и ему снова двадцать два.
— Значит, тебе… — догадался я.
— Было пятьдесят девять. Теперь — сам видишь.
— Ты наёмный убийца?
— Я просто, как и ты, выполняю свою работу. За деньги.
— Как называется эта организация?
— Этого не знаю, клянусь. Да и какая разница, сам подумай? Любое правительство любой страны, да вообще кто угодно пойдёт на любое преступление ради получения доступа к этой технологии. Всем хочется быть молодыми и здоровыми… — его голос слабел. — Послушай, перевяжи меня, кровь уходит…
— Успеется. И, кстати, о крови. Почему её нужно выкачивать полностью?
— Понятия не имею. И никто не знает, включая высоколобых. Какая-то хитрая фишка природы.
— Ясно. Зачем вы убили шефа Конторы?
— Это не я.
— Неважно. Зачем?
— Точно не знаю. Слышал краем уха, что он не захотел сотрудничать.
— Кто ещё убит?
— Этого тоже не знаю точно. Но предполагаю, что к этому часу уже почти все.
— Все скауты?
— Да.
— Зачем?
— Сами виноваты. У вас слишком старомодные понятия о чести. Как и у вашего шефа. Возникло мнение, что проще и дешевле всех убить, чем договориться. Опять же, чем меньше людей знает об этом… об этой крови, тем лучше. Пока. Слушай, я чувствую, что теряю силы. Мне нужна перевязка и новая кровь, ты обещал…
— Каким образом добывается кровь? Кто и как это делает?
Он молча смотрел на меня. Кривая усмешка тронула его губы.
— Ты не поверишь.
— Ты скажи, а я уж сам решу, верить мне или нет.
Он сказал.
Я действительно не поверил. Точнее, не захотел поверить. Если это правда, а факты, увы, не противоречили сказанному, то я не завидую ни себе, ни этому миру, ни своему родному.
— Убить их можно?
— Одного ты убил.
— ?
— Жакан, которым ты стрелял неделю назад. Он был серебряный.
Ай да Рошик Лошадник…
— Последний вопрос. В моей квартире, там, — я кивнул в направлении М-портала, — засада?
— Не знаю. Но скорее всего,
