люди трудились без перерыва. Паяльные лампы разогревали мерзлую землю, сварочные аппараты высекали искры, экскаваторы грызли промерзший грунт.
Я стоял у окна конторы совхоза, потягивая горячий чай и наблюдал за работой второй смены строителей. За моей спиной Кутузов и Ефимов увлеченно спорили о преимуществах двух печек, которые отапливали помещение НИО.
Старая чугунная «Буржуйка» образца 1935 года стояла у восточной стены, новая стальная «Сибирячка» производства Новосибирского завода, у западной. Каждая имела своих сторонников среди сотрудников.
— Петр Васильевич, посмотрите на термометр! — горячился Ефимов, размахивая ртутным термометром ТЛ-4. — Возле «Сибирячки» восемнадцать градусов, а возле «Буржуйки» только пятнадцать!
— Зато «Буржуйка» равномернее прогревает, — возражал Кутузов, поправляя очки в металлической оправе. — И дров меньше жрет. Я вчера замерял расход, три полена против пяти.
Я улыбнулся их спору. После напряженных недель строительства такие мирные дискуссии казались отдыхом. Но спокойствие оказалось обманчивым.
В половине десятого утра к зданию конторы подъехали две машины, черная «Волга» ГАЗ-24 и серый УАЗ-469. Из автомобилей вышли четыре человека в длинных пальто и каракулевых шапках, с кожаными портфелями в руках. Все выглядели официально и немного угрожающе.
— Товарищи, к нам комиссия, — объявил я коллегам, отставляя стакан на письменный стол, покрытый зеленым сукном.
Первым в кабинет вошел мужчина лет сорока пяти в темно-синем пальто с каракулевым воротником. Невысокого роста, плотного телосложения, с аккуратно подстриженными усами и внимательными карими глазами за очками в роговой оправе.
— Разрешите представиться, — сказал он, снимая шапку и разглядывая обстановку кабинета. — Макарычев Геннадий Иванович, заместитель начальника отдела промышленности и строительства райкома партии.
За ним последовали еще трое: представитель санэпидстанции в белом халате поверх пальто, инспектор по охране труда с красной повязкой на рукаве и человек в военной форме без погон, видимо, из пожарной инспекции.
— Корнилов Виктор Алексеевич, заведующий научно-исследовательским отделом, — представился я, протягивая руку для рукопожатия.
— Вот как, — Макарычев достал из внутреннего кармана пальто удостоверение в красной корочке и показал его мне. — Мы прибыли с плановой проверкой соблюдения норм безопасности и санитарных требований на вашем строительном объекте.
Санитарный врач, представившийся Калмыковым Борисом Петровичем, уже разворачивал на столе толстую папку с документами. Это был худощавый мужчина лет пятидесяти с бледным лицом и нервными движениями рук. На нем был белый медицинский халат с эмблемой Минздрава СССР на левом рукаве.
— У вас имеется санитарно-эпидемиологическое заключение на проводимые работы? — поинтересовался он, не поднимая глаз от бумаг.
— А оно требуется? — удивился я. — Мы строим оросительную систему, а не химическое производство.
— Требуется для любых работ, связанных с нарушением почвенного покрова на площади свыше одного гектара, — сухо ответил Калмыков, делая запись в блокноте. — Статья двенадцать Санитарных правил проектирования, строительства и эксплуатации объектов водоснабжения.
Представитель пожарного надзора, старший лейтенант Петухов Анатолий Семенович, осматривал электрощит управления насосными станциями, установленный у противоположной стены. Это был молодой мужчина лет тридцати с военной выправкой и строгим лицом.
— Электрощит не соответствует требованиям пожарной безопасности, — заявил он, открывая металлическую дверцу щита. — Отсутствует огнестойкая перегородка, нет автоматической системы пожаротушения, провода проложены без защитных коробов.
Инспектор по охране труда Добровольский Павел Михайлович, мужчина лет сорока в потертом костюме и ботинках на резиновой подошве, изучал схемы насосных станций, развешанные на стенах кабинета.
— Товарищ Корнилов, — обратился он ко мне, поправляя очки с толстыми стеклами, — где техническая документация на самодельные металлические опоры линий электропередач? И кто проводил расчет их несущей способности?
Вопросы сыпались один за другим. Каждый член комиссии нашел в нашей работе массу недочетов, которые раньше никого не интересовали. Стало ясно, что проверка носит неслучайный характер.
— А можно узнать, — осторожно поинтересовался я, — кто инициировал эту проверку?
Макарычев обменялся взглядами с коллегами:
— Поступила информация о нарушениях техники безопасности на вашем объекте. Райком не может оставить такие сигналы без внимания.
— От кого поступила информация?
— Это конфиденциальные сведения, — уклончиво ответил представитель райкома. — Важно не кто сообщил, а что именно нарушается.
В этот момент из соседней комнаты донесся громкий спор между Кутузовым и Ефимовым. Они продолжали выяснять преимущества печек, и их голоса становились все более эмоциональными.
— Да посмотрите сами! — кричал Ефимов. — Я провел точные измерения ртутным термометром в пятнадцати точках помещения! «Сибирячка» эффективнее на двадцать три процента!
— А дров жрет в полтора раза больше! — возражал Кутузов. — Я вел учет расхода топлива в течение недели! У меня есть точные данные!
Макарычев поднял брови:
— А что это у вас за конфликты в коллективе? Не можете договориться даже по вопросу отопления?
Я понял, что любые внутренние разногласия будут использованы против нас. Комиссия искала не просто формальные нарушения, а доказательства плохого управления.
— Никаких конфликтов нет, — ответил я спокойно. — Сотрудники проводят сравнительный анализ эффективности отопительных приборов. Научный подход к решению бытовых вопросов.
— Научный подход к печкам? — усмехнулся санитарный врач. — Интересная трактовка.
За окном послышался рев дизельного двигателя. Это Семеныч подгонял экскаватор ЭО-4121 к очередному котловану для насосной станции. Мощная машина желтого цвета с поднятым ковшом выглядела внушительно на фоне заснеженного поля.
— А разрешение на земляные работы у вас имеется? — поинтересовался Добровольский, доставая из портфеля новую папку с документами.
— Конечно, — ответил я, открывая сейф ШМ-120 серого цвета, стоявший в углу кабинета. — Вот решение исполкома райсовета о выделении земельного участка под строительство оросительной системы.
Инспектор внимательно изучил документ, отпечатанный на гербовой бумаге с печатями и подписями:
— Здесь указано строительство системы орошения. А у вас получается целый промышленный комплекс. Насосные станции, линии электропередач, подъездные дороги. Это уже изменение назначения земельного участка.
Логика была порочной, но формально придраться было к чему. Мы действительно построили больше, чем планировалось изначально.
— Товарищи, — сказал я, стараясь сохранять спокойный тон, — давайте осмотрим объект на месте. Увидите сами, что все работы ведутся с соблюдением необходимых требований.
— Обязательно осмотрим, — кивнул Макарычев, записывая что-то в блокнот в кожаном переплете. — И составим подробное заключение.
Пожарный инспектор подошел к схеме электрических соединений, висевшей на стене в рамке под стеклом:
— А кто проектировал систему автоматического управления насосами? Где подпись ответственного инженера-электрика?
— Систему разработал наш сотрудник Кутузов Петр Васильевич, — ответил я. — Он имеет среднее техническое образование по специальности радиооборудование.
—
