Среднее техническое? — переспросил Петухов. — А для проектирования систем электроснабжения требуется высшее инженерное образование и лицензия Госэнергонадзора.
Каждый ответ порождал новые вопросы. Комиссия методично находила несоответствия наших решений формальным требованиям различных ведомств.
Калмыков тем временем изучал журнал анализов воды из артезианских скважин:
— Бактериологические исследования проводились только при первичном вскрытии водоносного горизонта. А где ежемесячные анализы на соответствие санитарным нормам питьевой воды?
— Мы используем воду для технических целей, полива растений, — пояснил я.
— Не важно. Любая вода, поступающая в распределительную сеть, должна соответствовать СанПиН 2.1.4.559–96… — санитарный врач запнулся, покопался в бумагах. — То есть действующим санитарным правилам.
Из соседней комнаты продолжал доноситься спор о печках. Кутузов и Ефимов перешли к обсуждению конвекционных потоков и теплообмена, используя научную терминологию.
— Коэффициент теплопередачи чугуна выше, чем у стали! — утверждал Кутузов.
— Зато площадь поверхности нагрева у «Сибирячки» больше! — парировал Ефимов.
Макарычев покачал головой:
— Товарищ Корнилов, как руководитель подразделения вы должны обеспечить дисциплину в коллективе. А у вас сотрудники спорят по каким-то бытовым вопросам вместо выполнения производственных задач.
Я понял, что нужно брать инициативу в свои руки. Пассивная оборона только усугубляла ситуацию.
— Товарищи, — сказал я решительно, — предлагаю немедленно выехать на объект. Увидите своими глазами качество выполняемых работ. А вопросы документооборота решим после осмотра.
— Правильно, — согласился Макарычев, застегивая пальто. — Практика критерий истины, как говорил Владимир Ильич.
Мы вышли на улицу, где стоял колючий январский мороз. Термометр на столбе электролинии показывал минус двадцать девять градусов. Члены комиссии поежились, поднимая воротники пальто.
Первая остановка — насосная станция номер один в утепленном павильоне размером три на четыре метра. Внутри работал центробежный насос Д-320, создавая ровный гул. Электрощит управления мигал зелеными и красными лампочками, показывая нормальную работу автоматики.
— Температура в павильоне плюс восемнадцать градусов, — доложил я, показывая термометр на стене. — Система обогрева работает штатно.
Петухов осмотрел электрические соединения:
— Провода действительно проложены в металлических коробах. И заземление выполнено правильно.
Калмыков проверил санитарное состояние помещения:
— Чистота соблюдается. Посторонних запахов нет.
Добровольский изучил ограждения вокруг вращающихся частей насоса:
— Защитные кожухи установлены. Доступ к опасным зонам ограничен.
Постепенно критический настрой комиссии начал смягчаться. Видеть работающую систему совсем не то же самое, что придираться к документам в теплом кабинете.
— А производительность какая? — поинтересовался Макарычев, наблюдая за стрелкой расходомера.
— Двести кубометров в час при давлении четыре атмосферы, — ответил я. — Этого достаточно для орошения пятисот гектаров.
— Впечатляет, — признал представитель райкома. — А всего станций сколько планируется?
— Шесть. Общая производительность тысяча двести кубометров в час.
Мы обошли еще три насосные станции. Везде картина была одинаковой: качественно выполненный монтаж, аккуратно проложенные коммуникации, исправно работающее оборудование.
У четвертой станции нас ждал сюрприз. Возле павильона стоял снеговик высотой почти полтора метра, но вместо традиционной морковки в его руках были точные технические чертежи, выполненные на листах ватмана.
— А это что такое? — удивился Добровольский, рассматривая схемы.
Чертежи действительно профессиональные. План модернизации насосной станции с дополнительными системами безопасности, автоматическими клапанами, резервными насосами.
— Видимо, кто-то из наших инженеров таким образом оформляет свои идеи, — предположил я, хотя сам был озадачен.
— Оригинальный подход, — усмехнулся Макарычев. — И чертежи неплохие.
К концу осмотра настроение комиссии заметно изменилось. Реальное состояние объекта разительно отличалось от формальных претензий.
— Товарищ Корнилов, — сказал Макарычев, когда мы вернулись в контору, — объект производит хорошее впечатление. Но документальное оформление требует доработки.
— Что конкретно нужно исправить? — поинтересовался я.
Представитель райкома достал список из внутреннего кармана пальто:
— Получить заключение санэпидстанции, согласовать проект в Госэнергонадзоре, оформить разрешение на изменение целевого назначения земельного участка.
— А сроки какие? — спросил я, понимая, что бюрократическая машина может затянуть процесс на месяцы.
— Стандартные. Каждое ведомство рассматривает документы в течение тридцати дней.
Три месяца бюрократических процедур означали срыв весеннего сезона орошения. Именно на это и рассчитывали организаторы проверки.
Но я уже обдумывал план контрнаступления. Если нас атакуют формальными методами, значит, нужно использовать те же методы для защиты.
Когда члены комиссии уехали, оставив после себя толстую папку с замечаниями и требованиями, я вернулся в НИО и обнаружил, что спор о печках перерос во что-то совершенно невероятное.
Кутузов стоял возле старой чугунной «Буржуйки», держа в руках самодельный прибор, собранный из деталей разобранного радиоприемника «Рига-104». К термометру ТЛ-4 он приделал длинный провод и какую-то электронную схему в жестяной коробке из-под леденцов «Барбарис».
— Виктор Алексеевич, посмотрите! — воодушевленно объявил он, размахивая своим изобретением. — Я сконструировал дистанционный термометр! Теперь можно измерять температуру в любой точке помещения, не вставая с места!
Ефимов сидел за письменным столом, покрытым зеленым сукном, и что-то усердно записывал в общую тетрадь в синем переплете. Перед ним лежали счеты «Феликс» с костяшками из карельской березы, логарифмическая линейка ЛИ-1 в кожаном футляре и стопка исписанных листов.
— Сергей Михайлович, что вы там высчитываете? — поинтересовался я, подходя к столу.
— Экономическое обоснование выбора отопительного прибора, — серьезно ответил молодой сотрудник, поправляя очки в пластмассовой оправе. — Учитываю стоимость топлива, время розжига, коэффициент полезного действия, амортизационные отчисления.
На листах были начерчены графики и диаграммы, таблицы с цифрами, формулы теплотехнических расчетов. Ефимов подошел к задаче с той же тщательностью, с какой планировал бы строительство электростанции.
— И к каким выводам пришли? — спросил я, изучая его записи.
— При нынешних ценах на дрова «Сибирячка» окупается за два года и четыре месяца, — ответил он, показывая итоговую таблицу. — А «Буржуйка» требует больше топлива, но зато служит дольше. При сроке эксплуатации свыше пяти лет она экономически выгоднее.
Кутузов тем временем продолжал свои измерения. Он методично обходил помещение площадью двадцать квадратных метров, фиксируя показания своего самодельного термометра в полевой дневник в клеенчатой обложке.
— Петр Васильевич, — обратился я к нему, — а долго вы этим занимаетесь?
— Уже третий день, — ответил лаборант, не отрываясь от измерений. — Снимаю показания каждые полчаса в пятнадцати контрольных точках. Хочу составить карту температурных полей для каждой печки.
Я посмотрел на его записи. Действительно, аккуратные таблицы с данными, схемы помещения с изотермами, графики изменения температуры во времени. Научный подход в чистом виде.
— А в чем принципиальное различие? — поинтересовался я.
— «Буржуйка» создает более равномерное распределение тепла, —
