прямо поверх красно-серого туманного доспеха. Пасть отросла на забрале, а еще глаза — полностью чёрные. Движения дёрганые, и поток силы из него лезет как из треснувшего котла. Источник огромный.
Это Лорд-демон.
Велев женам и Псу отойти, я бросаю астралососу:
— Ты совсем дурак? Со Световым Деревом играться пришёл?
Лорд-демон хрипло, с ненормальной, рваной хрипотцой, усмехается:
— Это всего лишь ваши миры! Пусть они горят в огне магсинтеза! Но ты не волнуйся — тебе всё равно уготована судьба служить Горе!
Он швыряет мне под ноги черный круглый камень. Артефакт раскрывается, словно шкатулка, и из него выстреливают псионические синие цепи, мгновенно обхватывая меня и пытаясь стянуть, прошив доспех насквозь.
Резкая боль на миг оглушает.
— Теперь тебе бьёт по мозгам твоим же оружием, — ухмыляется демон. — Псионика. Она не даст тебе сконцентрироваться. А телепату без концентрации — ни один дар не подчинится. Твой Легион бесполезен.
Я отчётливо чувствую, как Пустота просто пожирает эту псионику. Будто это не атака, а горсть сладостей, которые кто-то наивно бросил в меня.
Пси-конструкты трещат, деформируются и рассыпаются в тонкую пыль.
Я стряхиваю руками:
— Ты и правда думал, всё так просто?
Лорд-демон хрипло выдавливает:
— Но ты… не мог… не мог сконцентрироваться!
— А мне и не надо, — спокойно отвечаю.
Он пытается ударить меня когтистой рукой, вспыхнувшей огненными языками, но рука замирает в нескольких сантиметрах от моей груди — усиленная Пустота не подпускает его ко мне. Она блокирует удар до самого контакта, сглатывает импульс и будто растягивает движение во времени.
Интересненько.
Я делаю шаг вперёд.
И этого шага достаточно: Пустота толкает Лорда-демона назад — прямо в каменную стену. Удар выходит резким, хлёстким; камень крошится, и трещины моментально расползаются паутиной по всей поверхности.
Я протягиваю руку к его забралу-морде. В голове демона раздаётся хруст — вязкий, неприятный, будто ломают промёрзший хрящ.
Трещины по его черепу расширяются.
Я продолжаю приближать ладонь, и Пустота продавливает внутрь. Голова разлетается, как стекло, а всё тело начинает крошиться и сплющиваться, теряя форму.
Я накрываю его остатки псионикой — и изгоняю Демона полностью, не оставляя ни малейшего шанса вернуться.
Во дворе уже полно народу; ко мне приближаются Диана и Багровый Властелин.
Диана, увидев разбитую стену, костяное крошево и брызги кровавой каши, вглядывается в меня и выкрикивает:
— Я точно это вижу⁈
Багровый Властелин тоже уставился в меня, глаза расширяются:
— Филинов! Откуда у тебя моя Бездна⁈
* * *
Мазаки, напоминаю, что ваши лайки очень мотивируют)
Глава 6
Гостевой дом, Москва
Принц Дании Николай Виллем сидел в гостиной арендованного гостевого дома и хмурился, размышляя, что же он забыл в неприветливой столице Русского Царства. Поначалу радужное настроение было испорчено, и чем дольше он прокручивал в голове разговор с Ольгой Валерьевной, тем сильнее раздражение уплотнялось. Её поведение сбило его с первоначального курса: она была сдержана, подчеркнуто вежлива, но холодна. И это при том, что её бабка, Елизавета Олеговна, уверяла — великая княжна будто бы без ума от датского принца, как и положено любой девушке, по его мнению.
Эта несостыковка злила Николая. Он — Мастер второго ранга, член великой королевской семьи, фигура, появляющаяся на обложках топовых журналов Европы.
На самом деле Николая куда меньше волновала сама Ольга, пусть она и безумно красивая, чем необходимость выполнить возложенную на него миссию. На нём лежала государственная задача — обеспечить сближение Дании с Россией и закрепить участие королевства в ключевых проектах, включая Межмировой транспортный портал. Россия сейчас — флагман в продвижении на Ту сторону, и стратегическая выгода тесных отношений с ней очевидна каждому, кто способен мыслить государственными категориями. Потому эта миссия была для Дании критически важна.
На первый взгляд могло показаться, что путь сближения лежит через дружбу с Филиновыми. Но только кажется так. Лишь умные политики понимали, насколько здесь всё неочевидно. У России есть своя отдельная игра, своя расстановка фигур, и любой неверный шаг мог стоить Дании слишком дорого.
Телефон принца завибрировал. На экране высветился номер, на который отвечать не хотелось, но приходилось — звонил отец, король. Николай вздохнул: докладывать о собственном конфузе ему никогда не нравилось.
— Николя, как прошла встреча с великой княжной? — без лишних вступлений спросил монарх.
Николай скривился, будто признание давалось ему физически тяжело:
— Никак. Полагаю, Ольга ко мне не особенно расположена.
— А я слышал другое, — заметил король.
— Нам с тобой навешали лапши на уши, — сухо отозвался Николай. — Ольга держала дистанцию и вела себя холодно.
Король не стал тратить время на обсуждение нюансов:
— Надо же… Впрочем, это мало что меняет. Ты — принц датский, и отвергнуть тебя значит отвергнуть Данию. На дне рождения ты проявишь себя как претендент на её руку. С явным намерением сближения. Это всё ещё наша линия.
Принц невольно кивнул, хотя отец его не видел.
— Верно… но там, возможно, будет Филинов.
Король проговорил с усталым нажимом:
— Мы это обсуждали. Если бы этот Вещий-Филинов хоть что-то значил, ты мог бы свататься даже к его сестре. Но наши аналитики дали однозначный прогноз: Филинов — маркетинговый продукт Царя Бориса. Он пустышка, созданная для отвлечения внимания и перенаправления ударов. Его раскручивают, чтобы светить противников заранее. Ни один правитель не отдаст Золотого Дракона по-настоящему сильному дворянину не из его рода. И никто не наделяет таким количеством земель, как у Филинова, по-настоящему опасного игрока.
Король продолжил, будто повторял доводы, которые сам тщательно продумал ранее:
— Филинов вышел из простолюдинов. И крайне маловероятно, что простой человек смог бы стать правителем Багровых земель. Да ещё во сколько лет? В двадцать с хвостиком? Пф! Логичнее предположить, что фактическим правителем является сам Царь Борис, а Филинов — лишь удобная фигура, которую можно двигать без последствий. Ну и Борис же развил парня до Грандмастера для большей убедительности.
Николай ответил:
— Да, да… понимаю, отец. Если я буду публично настаивать в сватовстве к Ольге Валерьевне, то Царь не сможет предпочесть свою марионетку мне. Никто не отдаёт царских племянниц пустышкам.
— Верно. А других претендентов такого же уровня просто нет, — заключил король, не оставляя сомнений в правильности вывода. — Таким мог бы быть Филинов, если бы не оказался пустышкой. Но это не так. Сын, дожимай русских. Нам нужна Та Сторона с её аномальным мясом и ресурсами.
— Дожму-дожму, отец, — в голосе Николая появилось больше решимости.
Проблема с Ольгой теперь виделась простой: раз уж она не воспылала к нему любовью, он дожмёт их семейку так, что
