кивает Борис. — Очень даже стоит. Но Виллем все равно будет лапу сосать.
Глава 8
Граница Тавиринии и Мохорогии, Боевой материк
Пещера была узкой, низкой и пахла мокрой шерстью — типичное жилище мохорогов. Булграмм отметил про себя, что они будто специально выкапывают такие норы, чтобы любой гость чувствовал себя на грани могилы. Ему это подходило: в горах любой тавр чувствовал себя уверенно.
Великогорыч сел на каменную глыбу, каменный доспех развеялся, открыв бородатое лицо в тени рогов. Мавра встала справа, сжимая булаву так, будто ждёт сигнала размозжить нерадивому переговорщику голову. Вождь мохорогов Мех устроился напротив — лохматый, злой, с рогами, похожими на выкорчеванные корни. За ним встал его лучший воин племени. Таков договор: больше одного взять с собой переговорщикам нельзя.
Мех щурился, буркнул хрипло:
— Не понял, зачем мы собрались. Твой конунг всё равно не явился.
Булграмм хмыкнул в бороду:
— Мал ты ещё, чтобы с конунгом нашим общаться. Тебе по горло хватит и воеводы.
— Ррр… ну и что ты предложишь?
— Я не сторонник переговоров. Но наш конунг велел сначала говорить, а уже потом бить. Он учит нас быть цивилизованными с теми, кто ещё не перешёл черту. А вы ещё не зашли за нашу границу. Только собираетесь.
Мех фыркнул, как бык на морозе:
— Вы, рогатые, поклоняетесь Безрогому. Ниже пасть в моих глазах невозможно.
Булграмм бросил взгляд на Мавру. Та едва заметно покачала булавой, давая понять, что комментарии про их конунга ей не понравились.
— Прикуси язык, — сказал Булграмм ровно. — У конунга есть рога. Просто не всегда видны. И не в рогах счастье. Ты считаешь конунга Данилу слабым, но вот карта.
Он кивнул Мавре, и та свободной рукой вытянула из сумки на плече бумажную карту и положила её на камень перед ними.
Мех наклонился, понюхал, нахмурился:
— Это что? Это не похоже на Боевой материк.
— Ты не умеешь читать, — терпеливо пояснил Булграмм. — Поэтому тебе показываем такую карту. Это мир Сумрак. Теперь он под нашим конунгом.
Мех дёрнул ухом:
— Целый мир?
— Ага.
— Может, там слабые жители…
— Какая разница? Там размещалась Организация, создатели нас и Боевого материка. И конунг забрал их мир.
Мех раскрыл рот, потом закрыл. Потом снова раскрыл. Лицо его вытянулось. Наконец, с трудом выдавил:
— Забрал у богов из Организации?
— Ты глухой? — хмуро уточнил Булграмм.
Вождь мохорогов задумался, вымучил движение головой:
— Я… отступаю. Живите в своих горах и долинах, тавры.
Булграмм поднял ладонь:
— Не спеши, мохнатый. Конунг велел сначала говорить. Но точно не с теми, кто устраивает ловушки…
И ровно в этот момент справа за стеной, там, где был скрытый туннель, раздался глухой грохот. Камень дрогнул, с потолка посыпалась пыль.
Мех вздрогнул, а Булграмм уже снял с пояса связь-артефакт, поднёс к уху и коротко выслушал доклад:
— Устранены? Хорошо.
Мех смотрел на Великогорыча ни жив ни мёртв.
— Как ты понял, что там спрятались мои воины, воевода? — выдавил он.
Булграмм ответил равнодушно:
— У нас есть сканеры конунга.
А ещё конунг вручил таврам второй Дар Вибрации, о котором Булграмм, как о военной тайне, разумеется, умолчал. Тавры чувствуют пустоты в скалах и различают, кто по камням ходит. И Великогорыч чувствовал в туннеле шестеро мохорогов: двое с копьями, один с сетью. Все уже мертвы.
Мавра, потрясая булавой, прорычала на Меха и на его воина, который уже вскинул топор:
— Подлый обманщик…
— Средний воевода, тише, — сказал Булграмм и протянул ей руку.
Остывшая Мавра вложила в его ладонь кожаный свиток — с рисунками, чтобы Мех всё понял без слов.
Булграмм развернул свиток:
— Ты читать не умеешь — значит, смотри. Вот мешки зерна. Вот шкуры. Вот мясо. Вот ножи. Это вы нам даёте. А это — туалетная бумага и прочая утварь — мы вам взамен отдаём. Конунг сказал с вами торговать. Но раз вы не умеете честно вести переговоры, то ещё выплатите нам контрибуцию — тоже мясом.
Мех уставился на свиток и, вылупив глаза, ткнул когтем в один рисунок:
— Эти двое похожи на тавра и мохорога.
— Да, это специально для тебя объясняющий ситуацию рисунок. Эти двое — ты и я, Мех.
— Почему я в такой странной позе согнут перед тобой?
Булграмм пояснил спокойным басом:
— Это называется: я тебе поставил условия.
Мех замолчал угрюмо.
Булграмм продолжил:
— С этого дня с вами ведётся торговля. И в рамках торгового соглашения конунг Данила будет через нас учить вас жить цивилизованно.
Мех сглотнул — громко, хрипло.
— То есть мы не воюем?
— Нет, — сказал Булграмм. — Потому что если бы мы воевали, ты бы уже лежал на полу этой пещеры.
— Хорошо, — буркнул Мех.
Булграмм мельком усмехнулся, но борода скрыла. Почти умный мохорог. Почти.
* * *
Багровый Властелин хмурится недовольно:
— Да мы сами не рады, Данила, — он покосился на возбужденного Данилу и поправился: — Половина нас.
Стены шатров шумят под ветром. Я оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что вокруг уже начинают коситься не только мои жёны, но и дроу-солдаты вокруг. Лишних ушей здесь точно хватит, так что киваю на свой шатёр и говорю:
— Давайте лучше наедине поговорим. Идите в шатёр.
Света и остальные жёны инстинктивно тормозят у входа, остаются снаружи, и я сам закрываю полог. Разворачиваюсь к этим двоим и сразу перехожу в наступление:
— А что за миссия вообще? Про что вы говорили? Зачем перестраивать мироздание? Оно и так нормальное вполне, как по мне.
Диана смотрит на меня так, как будто это очевидно, и спокойно отвечает:
— У полубога должна быть миссия.
Багровый бурчит себе под нос:
— Но мы свою выполнили.
Диана тут же вскидывается и возражает резко, будто он сказал полную ерунду:
— Нет. Раз Данила пробудился — мы должны ему помогать. Это наша новая миссия!
Я морщусь. Отлично, вот этого мне не хватало. Нянек-полубогов, которые сами как взбалмошные дети.
— Да что за миссия у вас была вообще? — уточняю я, потому что нервы уже наматываются на кулак. Не нравится мне возбуждение и активность Дианы. Сидела она себе тысячелетия на Темискире в полном спокойствии, а сейчас вдруг раскраснелась, зелёные волосы разметались, пышная грудь вздымается.
Диана отвечает тихо, будто признаётся в чём-то интимном:
— Ну, мы как бы создали мироздание.
Багровый на это только криво усмехается, причём с такой горечью, будто мироздание оказалось бракованным:
— Не уверен, что оно того стоило.
— То есть прямо всё мироздание? — вскидываю брови. — Все миры?
Диана опускает взгляд, впервые выглядит не боевой, а растерянной:
— На самом деле мы
