без колебаний бросается мне на шею:
— Оу, мелиндо! Ты уже прибыл!
— Часа два как, — говорю я. — Похоже, вы так увлеклись изучением этой штуковины, что просто потеряли счёт времени и всему остальному.
— Шеф, по-другому сложно, — тут же поясняет Гумалин. — Эта штука особая.
— Трезвенник, — усмехаюсь я, отпуская альву, — эта вещица, похоже, тебя действительно зацепила.
— Только это никакая не вещица, — поправляет меня Гумалин. — Это полноценный ключ в карманное измерение.
— Интересно, — хмыкаю я. — Значит, Багровый Властелин сейчас гуляет по карманным пустошам в одиночку?
— Не совсем в одиночку, — чешет бороду казид. — Там есть и другие существа.
— Звери или разумные? — тут же уточняю я.
— И те, и другие, мелиндо, — у Лакомки загораются глаза. — Там ещё и древние живые растения!
Теперь становится понятно, чем был вызван интерес альвы к коробке.
Казид кивает:
— Судя по энергооткликам, там разномастные твари, и очень сильные. Я попытался их прощупать сканирующим аппаратом.
— Почему именно аппаратом, а не позвал сканеров? — спрашиваю я.
— Ты явно настаивал на секретности не просто так, — отвечает Гумалин, указывая на стены, увешанные антискан-пластинами.
— Верно, Трезвенник, ты молодец, — киваю я. — А что насчет нашего пленника? Вообще можно выпустить Багрового Властелина?
— Можно, — отвечает Гумалин, — но это займёт время. И есть один моментик. Когда я подберу шифр к коробу, наружу выйдет не только Багровый Властелин. К этому нужно быть готовыми.
— Понял, — чешу подбородок в задумчивости. Выпускать неизвестно кого точно не хочется. Особенно если эта штука принадлежала Организации. — Пусть пока что Багровый Властелин гуляет по новым местам.
Честно говоря, мне не жалко Багрового: столько тысячелетий он тратил на собственные развлечения, так что от того, что он сейчас сидит в этом коробе, всем ни жарко ни холодно. Разве что Диане не всё равно. Но зеленоволосая пока ещё сама не пришла в себя. Да и Багровый — сильнейший полубог, так что соседи должны его не сильно смущать. Потерпит, пока мы не решим, как его вынуть.
Гумалин вдруг нарушает паузу:
— Шеф… насколько я понимаю, в целом всё прошло хорошо? — он запинается и осторожно добавляет: — Что случилось на Черной Равнине?
— Древний Кузнец мёртв, — отвечаю я прямо, без обиняков. — Я убил его лично. Других вариантов не оставалось.
Лакомка заметно напрягается и в любой момент готова обратиться в ирабиса. Альва умна и прекрасно понимает, как Гумалин может на это отреагировать: Древний Кузнец был прародителем расы казидов, фигурой почти мифической и для карликов оставался чем-то вроде отца-основателя. Реакция могла быть какой угодно.
Гумалин действительно мог бы накинуться на меня. Несмотря на свой невысокий рост и внешнюю несерьёзность, он способен разбить пудовым кулаком гранит, к тому же он отличный руномастер. А здесь, в хранилище, полно его инструментов и наработок — таких, что при желании он вполне мог бы задать трёпку даже Аусту. Возможностей у Трезвенника хватает.
Гумалин молчит угрюмо. Волосатости на лице у него столько, что разобрать мимику невозможно. Потом вдруг из-под бровей проступают слёзы, и они медленно катятся вниз. Он глухо произносит:
— Спасибо, шеф, что избавил нас от него… Я разговаривал с Шипуном. Кузнец погубил много казидов. Очень много.
Я кладу руку ему на плечо:
— Дружище, больше он уже никого не погубит.
Гумалин снова говорит «спасибо», уже тише, почти шёпотом. Лакомка расслабляется. А я, если честно, изначально верил в благоразумность Трезвенника.
— Ауст и Зела сейчас занимаются разведкой Кузни-Горы, — добавляю я. — Скоро наши войска возьмут ее под контроль. Только убедимся, что там нет смертельных ловушек.
— Я тоже хочу в Кузню-Гору! Вместе с нашими бойцами! Казиды должны первыми туда войти! — сразу выпаливает Гумалин, мигом сморгнув последние слёзы. — Шеф, ты куда⁈
А я, помахав альве, уже направляюсь в коридор, потому что почувствовал: Трезвенник не отстанет и сейчас, как дитя малое, начнёт выпрашивать себе казидский Диснейленд.
Да только бородатая погоня уже не отстанет. Мы оба вываливаемся в коридор. Я замечаю бродящего неподалёку Грандбомжа и говорю:
— Ты слишком ценен для рода, чтобы как пехотинец лезть в Кузню-Гору первым.
— Но ше-е-ф! — Блин, такое ощущение, что бородач сейчас снова расплачется. — Ты же обещал!
Эх, и правда ведь обещал.
— Эй, Гранд, иди сюда… — подзываю нашего кровника.
— Убей…
— Ладно, Трезвенник, но есть пара условий. Во-первых, ты пойдёшь в Кузню-Гору не во время штурма. Во-вторых, Грандбомж будет приглядывать за тобой. Раз уж ты собрался лезть в самое пекло.
— С чего это он согласится за мной ходить? — удивляется Гумалин.
— Убей… — повторяет Грандбомж.
— Очень просто, — усмехаюсь я. — Гранд, посмотри на этого бородатого Трезвенника. Гумалин может когда-нибудь изобрести способ тебя убить, но если он погибнет до этого, то точно не сделает.
Грандбомж медленно оборачивается к Гумалину, смотрит прямо на него и умоляюще повторяет:
— Убей…
— Теперь он от тебя не отстанет, — улыбаюсь я.
Гумалин переводит взгляд на меня и с обидой спрашивает:
— Шеф, за что?
Я пожимаю плечами:
— Это для твоей безопасности, главный руномастер.
— Он же теперь в уборную за мной потащится! И в спальню к жене!
— Ну нет, Грандбомж у нас культурный. Он постоит за дверью.
— Шеф!!!
— Шеф, — в этот момент по мыслеречи выходит Ауст, — из Кузне-Горы вышла делегация. И это выглядит… странно.
— Там вообще-то одни железяки, — отвечаю я. — Какая ещё делегация?
— Они и вышли, — уточняет Ауст. — Железяки. Причём одна из них разумная.
* * *
Сторожевой город, Херувимия
Габриэлла, прибыв в Сторожевой город Херувимии, сразу была вызвана к лорду Димирелю.
— Габриэлла, — произносит Димирель после кратких вводных, — что именно случилось на Чёрной Равнине? Даже Организация и полубоги, насколько мне известно, находились на месте событий, разведка уже доложила об этом.
— Король Данила вышел победителем в схватке с тремя полубогами, а Организация удрала, поджав хвост, — спокойно и предельно прямо отвечает Габриэлла. — Этого факта должно быть тебе достаточно, пап. Все остальные подробности вторичны на фоне итогового результата. Если говорить о расстановке сил, это всё, что действительно нужно знать.
Лорд Димирель некоторое время молча смотрит на дочь, затем задаёт следующий вопрос:
— И всё же… есть ли у тебя шансы его заполучить?
— Нет, — отвечает Габриэлла честно, не пытаясь сгладить углы. — Я слишком много сделала плохого и допустила слишком много ошибок, чтобы рассчитывать на нечто большее. Король Данила благороден, в этом у меня нет сомнений, но максимум, что он может мне предложить, — это дружба. И то как жест доверия, а не прощения.
Леди-херувим делает короткую паузу и добавляет:
— Будь я на твоём месте, отец, я бы рассматривала ситуацию иначе и строила гораздо более дальний расчёт. Я бы надеялась
