быть диковиннее его самого?
Драконы искренне завораживали Гидеона.
– В этом я с тобой полностью согласен. – Адриэль подошел к Иларго, ласково погладил его чешуйчатую шею, но зеленый дракон смотрел только на Гидеона, не замечая никого вокруг.
И вдруг его чувства хлынули, затапливая разум Гидеона, – дракон пытался с ним заговорить! Гидеону вдруг страстно захотелось узнать его поближе… Нет, это Иларго хотелось его узнать. Может, это такой драконий способ подружиться?
Где-то на краю сознания звучало эхо, будто кто-то звал издалека, и Гидеон чувствовал, что готов взорваться от нетерпения… пока Адриэль не встал между ним и Иларго.
– Гидеон, все хорошо? – озабоченно спросил эльф, вглядываясь в его окаменевшее лицо.
Связь оборвалась, Гидеон остался один на один с собственными чувствами, немного растерянный. Он понятия не имел, чего Иларго так хотел и ждал от него, но ему вновь захотелось ощутить эту связь. Соединившись с драконом, он почувствовал себя… цельным, как никогда прежде.
– Я в порядке… – отозвался Гидеон. – Просто надо привыкнуть.
Адриэль негромко рассмеялся.
– Больше тысячи лет прошло, а я все так же живо помню первый раз, когда дракон решил со мной заговорить. Сперва это ощущение захлестывает, но, после того как Галандавакс выбрал меня, я все же понял, что гораздо проще разговаривать словами, чем чистыми ощущениями.
Гидеон все еще не мог поверить, что Адриэль и сотни драгорнов до него действительно умели разговаривать с драконами так же, как люди говорят друг с другом.
Иларго расправил могучие крылья, обернулся, бросив мимолетный взгляд на Гидеона, и устремился в бескрайнее синее небо, к своей матери, Райнаэль.
* * *
Галанор быстро и грациозно взобрался на самый высокий из парящих камней в сердце Драконьего предела. С этого места удобнее всего было выслеживать жертву: оттуда открывался вид на весь Драконий предел. Никогда еще он не видел тюрьмы прекрасней. Но оставаться тут не мог: нужно было выбраться из кратера и спасти Адиландру. Пока он наслаждался раем, она мучилась в аду.
Галанор и так уже грыз себя за то, что потерял прорицатель. Два дня он обыскивал маленькое озеро и пещеру за водопадом и лишь позавчера на закате обнаружил осколки на полу пещеры. Разве могло что-то выдержать вес Маллиата?
Стоило Галанору услышать голос Фэйлен, как он зажегся желанием знать все… но судьба заставляла оставаться в неведении. Мир за стенками кратера укрывала завеса тайны.
С вершины его эльфийский взгляд легко различил искомое: в пяти милях над деревьями поднимался дым и драконов вокруг летало подозрительно много. Больших драконов.
Так вот где они держат Маллиата.
То и дело сквозь листву прорывались языки пламени, но один из драконов проносился мимо и гасил их ледяным дыханием. Зрелище было невероятное: в исторических хрониках практически не упоминалось, что драконы умеют дышать чем-то, кроме огня, но Адриэль подтвердил, что и ледяное дыхание тоже встречается.
Враждовать с драконами определенно не стоило…
Галанор глубоко вдохнул, успокаивая сердцебиение. При одной мысли о том, что он собирался сделать, сердце в груди готово было разорваться. И все же другого пути не было.
Он попытается украсть дракона. Второй раз в жизни.
* * *
Адиландра заморгала, пытаясь сосредоточиться и избавиться от пелены перед глазами. Сперва она даже не поняла, что прикована за запястья к потолку, но, пошевелив ногами, почувствовала, что пальцы едва касаются холодного пола. Безликие фигуры выплывали из марева, разглядывая ее, где-то играла ритмичная музыка, отовсюду слышался смех и стоны удовольствия.
– Можешь подойти, – промурлыкал у нее над ухом знакомый голос. – Она не укусит тебя… сильно.
Приблизилась еще одна смутная фигура, и Адиландра смогла различить татуировки, блестящие колечки, украшающие лицо и лысую голову. Незнакомец окинул Адиландру взглядом, большие глаза сузились. Он облизнулся, и Адиландре захотелось отодвинуться, но тело не послушалось. Тяжелая рука гладила ее щеку, скользнула вниз, задержавшись на груди. Адиландра даже не могла понять, одета или нет. Последнее, что она помнила, – свою камеру в самом сердце великой пирамиды.
Наверное, в этот раз они подсыпали что-то в еду. Такое уже бывало…
– Она моя любимая игрушка… – Богиня скользнула рядом, будто змея, обвивающаяся вокруг жертвы.
Зелье постепенно выветривалось, и Адиландра заметила, что лицо Богини светится злым весельем. Жестокая правительница темнорожденных любила хвастаться пленницей так же сильно, как мучить ее в постели. Использовала она при этом другое, более сильное зелье, но от них память, увы, не пропадала.
Богиня забрала у проходящего мимо раба винный кубок.
– Когда моя армия разобьет иллианцев и эльфов, я ступлю на земли своих предков и покажу тебе, что осталось от твоего народа.
Теперь Адиландра ясно видела, что происходит вокруг: оргия. В том самом тронном зале с балконом, откуда вышвырнули вниз Эдерона. Казалось, это произошло целую жизнь назад, она даже не помнила, давно ли видела Галанора с Гидеоном.
По ночам она превращалась в игрушку Богини и тех, кто удостаивался чести делить с ней ложе. Днем – сражалась на арене. Это было легче: лучшие бойцы ушли в Иллиан. Однако темнорожденные, зная ее силу и скорость, все время накачивали ее зельями, перетаскивая с места на место, пока она спала.
Богиня отошла поприветствовать новых гостей, и Адиландра заметила на тумбе зеленый кристалл, потом еще три вокруг. Такие же она видела и на арене, и в покоях Богини. Адиландра и раньше знала, для чего они, хоть никогда с ними и не сталкивалась: при них невозможно использовать магию – ни в бою, ни для сопротивления дурману. Лишь на короткие мгновения в купальне, прежде чем отправиться на ночь к Богине, она могла призвать свои силы и понаблюдать за дочерью глазами Олли.
В тот день, когда выяснилось, что Валанис на свободе, она была даже рада тому, что ее одурманили. Рейна и Фэйлен говорили об этом с незнакомым рейнджером, Эшером, и Серым плащом, Натаниэлем.
Валанис не просто освободился, он сделал это сорок лет назад! В ту ночь горе совсем подкосило бы Адиландру, если бы не радость, которую она находила в необычной близости дочери с человеческим рыцарем.
– Превосходно! – воскликнула Богиня. – Кетт прислал доклад!
Гости и стражники остановились, внимая.
– Они прошли Тракт утопленников и разбили лагерь на берегах Иллиана! На рассвете они пойдут к Вратам Сайлы!
Толпа радостно заревела, засвистела, но постепенно все вернулись к своим делам: пьянству и разврату.
– Тебе… никогда… не пробиться… сквозь эти ворота… – прошипела Адиландра сквозь стиснутые зубы.
Богиня резко развернулась к ней, и гримаса ярости на ее лице медленно сменилась жестокой улыбкой. Мучительница обратилась к татуированному гостю, все
