подписаны императором Михаилом — я заранее обо всём договорился. Оставалось внести записи в императорские родовые книги учёта родов, но это — технический вопрос, решаемый за пару дней. Затем следовало официальное объявление на Совете Великих Родов. Всем этим займётся Бестужев.
Пётр Михайлович дрогнул, на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их вновь, в них блестели слёзы. Он сглотнул, пытаясь обрести голос, но вместо слов лишь кивнул, прижимая свиток к груди.
Вокруг зазвучали поздравления. Первым подошёл император Михаил:
— Отныне ваш род — часть великой истории, князь. Добро пожаловать в новую главу.
Ярослав положил руку на плечо Разумовского-Драгомирова:
— Ваша мудрость и преданность заслуживают этого титула.
Елена и Ли Юй улыбнулись, сделав шаг вперёд:
— Теперь вы — наша семья, — сказала Елена мягко. — И мы рады этому.
Пётр Михайлович наконец обрёл дар речи:
— Спасибо… Спасибо вам всем. Я клянусь, что род Разумовских-Драгомировых будет служить с честью и достоинством.
В гостиной вновь поднялся гул голосов, но теперь — тёплый, одобрительный. Этот день стал не просто формальным актом: он связал судьбы, укрепил союзы и открыл путь к новому будущему.
На следующий день мы снова валялись в кровати. Я уже начинал привыкать к спокойной жизни, хотя прекрасно понимал: это всё ещё не конец.
Мои поиски тёмного мага пока не увенчались успехом. Все разломы были взяты под контроль — либо императорскими войсками, либо армиями князей. Даже с контролем за Европейским разломом удалось договориться с поляками: оказалось, Вэй Чжэньлун знал там главу местного клана. Он описал ситуацию, и поляки усилили контроль за разломом.
Но все домашние дела были закончены. Пора двигаться дальше — продолжать поиски тёмного мага.
Допросы слуг «Ордена Чёрного пламени» не дали результатов: никто не знал, где скрывается их хозяин. Сегодня я решил пойти другим путём.
Пора было разобраться с таинственными сёстрами:
Мария — моя бывшая нянька, ныне королева Беловежской пущи. Сколько тайн она хранит за своей мягкой улыбкой? Когда-то она учила меня читать и держать меч, а теперь правит лесом, где даже тени подчиняются её воле.
Юнь Си живёт в горах возле Пекина. Готовит прекрасный кофе и владеет стихией Духа. Как она связана с тёмным магом? И почему всегда держалась в стороне от наших дел?
Королева леса обитает в Уральской священной роще возле Уральского разлома. Её посланница, Айра, передала мне камень — артефакт, способный перенести в сердце дома королевы леса. Что ждёт меня там? Ответы? Или новые загадки?
Я провёл ладонью по шкатулке, в которой лежал камень. Вчера я снова доставал его, но он до сих пор никак не реагировал. Время встречи с Королевой леса ещё не пришло.
За окном солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на полу причудливые узоры. Где-то вдали слышался смех детей и звон кузнечных молотов — жизнь шла своим чередом. Но моя дорога лежала дальше, туда, где тени становятся длиннее, а правда — опаснее.
Пора было собираться.
Я начал вставать, и лежащие рядом девушки сразу открыли глаза.
— Куда вы собрались, князь? — спросила томным голосом Ли Юй.
— Хочу продолжить поиски тёмного мага. Пока он в этом мире, спокойной жизни он нам не даст. Не через неделю, так через месяц обязательно что-нибудь произойдёт. И что это будет, мы не имеем представления, — вздохнув, я поцеловал Ли Юй и Елену и встал с кровати.
Девушки не стали спорить или проситься пойти со мной. Они уже привыкли, что порой я ухожу один.
Я принял душ, ощущая, как тёплая вода смывает остатки сонливости и настраивает на предстоящий день.
Отправившись в общую гостиную, связался с Машей:
— Маша, приготовь мне завтрак, пожалуйста. Побыстрее, если можно, — попросил я. — Яичницу с беконом и чашку крепкого кофе. И мои любимые булочки.
— Всё будет готово через десять минут, — ответила Маша и отключила связь.
Я присел в кресло у окна, наблюдая за тем, как солнечные лучи пробиваются сквозь тяжёлые портьеры. В голове снова и снова прокручивались мысли о предстоящем пути: куда пойти в первую очередь — к Юнь Си или к Марии?
Через несколько минут Маша принесла завтрак. Аромат жареного бекона и свежезаваренного кофе мгновенно пробудил аппетит. На тарелке дымилась яичница с хрустящими ломтиками бекона, рядом стояла чашка с густым, насыщенным напитком, а на маленькой тарелочке лежали две тёплые булочки, накрытые льняной тканью.
Я принялся за еду, стараясь не думать о том, что, возможно, это последний спокойный завтрак перед долгой чередой испытаний. Каждый кусок давался с особым вкусом — будто сама жизнь напоминала, что даже в преддверии неизвестности нужно ценить простые радости.
Поев и допив кофе, я поднялся. Решение уже было принято — я открыл портал в Пекинские горы.
Воздух дрогнул, словно тонкая ткань под острым лезвием. В пространстве перед мной заплясали голубые искры, сплетаясь в мерцающий овал. С каждым мгновением он становился всё ярче, пока не превратился в устойчивую воронку вихрящегося света. Сквозь неё уже проступали очертания скалистых вершин и изумрудная дымка хвойных лесов.
Шагнул в портал.
Холодный горный воздух ударил в лицо, вытесняя остатки домашнего тепла. Под ногами хрустели мелкие камни, а вокруг, насколько хватало глаз, тянулись зубчатые пики, укутанные облаками. Где-то вдали раздавался крик хищной птицы, и ветер доносил запах смолы и мха.
Я не стал выходить сразу возле жилья Юнь Си — хотел прогуляться, хотел, чтобы она увидела меня издалека.
Путь лежал через сосновый бор: высокие стволы тянулись к небу, а под ногами мягко пружинил ковёр из опавшей хвои. Воздух был напоён смолистой свежестью и прохладой горных высот. Время от времени сквозь кроны пробивались лучи солнца, рисуя на земле причудливые световые пятна.
Я шёл не спеша, вслушиваясь в звуки природы: шелест ветра в ветвях, далёкий стук дятла, журчание невидимого ручья. Эти простые, почти забытые ощущения успокаивали — словно мир напоминал, что помимо тьмы и тайн есть ещё и эта первозданная красота.
Постепенно деревья расступились, и передо мной открылась каменистая терраса, на краю которой стояла небольшая хижина. Её крыша, покрытая мхом и диким виноградом, сливалась с окружающим ландшафтом. Возле входа дымился каменный очаг, а рядом виднелась фигура в светло-сером ханьфу.
Юнь Си.
Она стояла, повернувшись ко мне спиной, и помешивала что-то в глиняном котелке. Ветер играл её распущенными волосами, а движения были размеренными, почти ритуальными. Я замер на мгновение, наблюдая за ней. В этой картине было что-то почти нереальное — будто я случайно подглядел сцену из древней легенды.
Сделав несколько шагов вперёд, я намеренно
