должен присутствовать в замке в два часа дня? — поинтересовался я.
— Конечно, князь. Это очень важное мероприятие. Я попрошу Елену, чтобы она открыла мне портал, — ответил Бестужев.
— Хорошо, тогда до встречи, — я прервал связь и встал с кровати.
Девушки уже вышли и стали одеваться.
Выйдя из ванны, я полюбовался своими любимыми красавицами. Я уже давно не видел их в обычных красивых платьях — в последнее время то боевые костюмы от китайской пары Чжу Ли и Линь Фэн, то парадные наряды для церемоний.
Ли Юй выбрала лазурное платье с вышивкой по лифу и рукавам — оно подчёркивало цвет её глаз и струящимися складками ложилось на пол. Елена же облачилась в тёмно-алое, с высоким воротом и узкими манжетами; ткань мягко облегала фигуру, а лёгкий блеск говорил о вплетённых магических нитях.
— Вы обе невероятно прекрасны, — не удержался я от комплимента.
Ли Юй улыбнулась, чуть склонив голову, а Елена подошла ближе и взяла меня за руку:
— Ты тоже выглядишь достойно. В парадном мундире ты похож на героя старинных легенд.
Я и сам чувствовал себя иначе в этом тёмно-синем облачении с серебряной вышивкой — не просто воином, а тем, кто теперь несёт ответственность за судьбы многих.
— Пора собираться, — вздохнул я. — Сегодняшний день не пропустит даже легенда.
Девушки кивнули, и в их взглядах я прочёл ту же решимость, что жила в моём сердце. Впереди ждало важное дело.
К двум часам дня стали собираться гости — самые близкие.
Первым прибыл Данила: в строгом тёмно-сером костюме он выглядел непривычно официальным, но взгляд оставался таким же весёлым и живым. За ним следом появились Беркут и Лапа — оба в парадных мундирах, с едва заметными улыбками, будто знали что-то, чего не знал я.
Егорыч пришёл с Машей: она в светло-голубом платье казалась хрупкой. Егорыч, как всегда, держался чуть позади, но его присутствие ощущалось — словно незримая опора. Бестужев пришёл, как обычно в своём деловом костюме.
Через открытый мной портал шагнули Ярослав и Михаил — наш новый император. Ярослав, как обычно, был невозмутим, лишь лёгкая усмешка тронула губы при виде меня. Михаил же, в императорских регалиях, выглядел торжественно, но в его взгляде читалась теплота — он не забывал, кем был ещё несколько месяцев назад.
И наконец, главный виновник всего этого торжества — Пётр Михайлович Разумовский, ректор Императорской академии. Он появился без лишнего шума, но сразу привлёк внимание: седые волосы аккуратно уложены, строгий чёрный сюртук с серебряной вышивкой, в руках — старинный фолиант, вероятно, с речью. Последние два дня он жил в моём замке.
— Ну что ж, — произнёс я, окинув взглядом собравшихся, — кажется, все в сборе. Пора начинать.
Я кивнул, чувствуя, как в груди нарастает волнение. Это было не просто мероприятие — это было признание. Признанием тех, кто стоял рядом, и тех, кого уже не было с нами.
Гости рассаживались, переговариваясь негромко, а я ещё раз окинул взглядом этих людей — моих друзей, соратников, семью. Сегодняшний день принадлежал не только мне. Он принадлежал всем нам.
— Начну с того, что должен был сделать уже давно, но в силу определённых обстоятельств этого не сделал, — я внимательно посмотрел на императора и его брата. — Великий князь Ярослав и император Российской Империи Михаил, — начал я официальным тоном, — как глава рода Драгомировых, которому вы присягнули на верность, я снимаю с вас клятву стихий. Более вы не обязаны служить роду, хранить его тайны и быть верными во всём.
Зал на миг замер. Даже лёгкий шелест одежды стих, будто пространство затаило дыхание.
Ярослав и Михаил встали одновременно — движения синхронны, словно отрепетированы годами совместных сражений. Оба склонили головы в глубоком, полном достоинства поклоне.
По общей гостиной пробежала волна незримой энергии. Воздух сгустился, затрещал, и вдруг — вспышка! Мельчайшие разряды молний, похожие на живые нити, оплели нас троих: меня, Ярослава, Михаила. Они не жгли, не ранили — лишь пульсировали, словно проверяя, утверждая, запечатлевая новый порядок.
Молнии разрастались, сплетаясь в причудливый узор, а затем — разом погасли, оставив после себя тихое эхо стихийной силы.
— Клятва расторгнута, — произнёс я, чувствуя, как внутри разливается непривычная лёгкость. — Теперь вы свободны.
Михаил поднял взгляд — в его глазах читалась смесь благодарности и лёгкой грусти.
— Спасибо, князь. Это… больше, чем просто формальность.
Ярослав выпрямился, слегка улыбнулся:
— Мы останемся рядом не из долга, а по собственному выбору. Так будет правильнее.
В гостиной снова зазвучали приглушённые голоса — гости переглядывались, обменивались короткими фразами. Кто-то кивнул с одобрением, кто-то задумчиво склонил голову, осознавая значимость момента.
Я сделал шаг вперёд, обводя взглядом собравшихся:
— Сегодня мы не просто разрываем старые связи. Мы строим новые — на основе доверия, а не клятв. И это лишь первый шаг. Император Российской Империи должен приносить клятву только своей стране, но не отдельно взятому роду.
Я повернулся к ректору Императорской академии:
— Пётр Михайлович Разумовский, я готов исполнить своё обещание, данное вам. Но готовы ли вы?
Ректор поклонился с достоинством, в глазах его светилась сдержанная радость:
— Да, князь. Я готов.
— Хорошо. Я, глава рода Драгомировых, принимаю вас в свою семью. Отныне вы — младшая семья моего рода. С этого момента вы носите фамилию Разумовский-Драгомиров. Глава семьи, с позволения императора Российской Империи Михаила, получает титул князя; супруга — княгиня; его сыновья — княжичи, а дочери — княжны. Произнесите клятву верности стихий, князь Разумовский-Драгомиров.
Пётр Михайлович раскрыл фолиант, который до этого держал обеими руками, и начал зачитывать текст клятвы. Едва прозвучали первые слова, вокруг нас возникло лёгкое движение воздуха — словно невидимый ветерок коснулся лиц.
С каждым следующим предложением ветер крепчал, наполняясь силой. В воздухе заискрило, по краям фолианта пробежали голубоватые всполохи. Когда ректор достиг середины клятвы, пространство вокруг нас преобразилось: вихрь поднимал полы наших одежд, волосы трепетали, а в вышине зазвучал отдалённый рокот.
Затем вспыхнули молнии — не слепящие, но яркие, очертившие контуры древнего рунического круга, невольно проявившегося под нашими ногами. Между молниями проступали огненные нити, сплетаясь в узор, подобный родословной древа.
В гостиной все замерли. Гости не смели шевельнуться, лишь взгляды их следили за происходящим с благоговейным вниманием.
Когда Пётр Михайлович произнёс заключительные слова клятвы, вихрь внезапно стих. Молнии погасли, оставив после себя лишь лёгкий запах грозы и мерцающие искорки, медленно оседавшие на пол. Стихии признали союз.
— Поздравляю, князь Разумовский-Драгомиров, — произнёс Бестужев, выступая вперёд и протягивая ректору пергаментный свиток, перевязанный алой лентой с печатью рода Драгомировых.
Документы уже были
