Фантастика 2025-41 - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— Раз нет этих горластых проходимцев, то я заявлю свои права на земли пана Вьюрковского! — поднял руку Кнышский.

— Вацлав Лехович, — устало возразил Гриф, — вы же знаете, что по нашему Уставу никто не может владеть двумя землями одновременно, правило против монополизации. Я уже молчу, что Вы из Польши, и он Вам не родня. Ну вот никак!

— Как же, очень даже родня. У меня же супруга! Ейный отец приходился евойному батьке двоюродным братцем.

Гриф заметно «завис», чтобы посчитать степень родства, а поляк немедленно заполнил образовавшуюся паузу:

— Супругу я выделю в отдельный клан без отрыва из брака… Как это будет? Без развода. Она даже примет фамилию Вьюрковская. По аналогии с двойным статусом Кротовского и его супруги.

Парочка владетелей переглянулись, они о таком манёвре явно не были предупреждены, в том числе недовольно раздувала ноздри и Гадюкина.

Ещё бы. Баланс — это тонкая материя. Кротовский не так давно достаточно вероломно получил себе два статуса владетелей на самого себя и супругу, плюс третий статус при опекунстве над Митрофаном, чьего предыдущего патриарха он, по слухам, сам и убил. Да, Сергей Николаевич — человек достаточно жёсткий при необходимости.

А теперь «задвоиться» вознамерился нахрапистый и гонористый поляк.

Ещё бы, формально Кустовой — это вотчина с наиболее заметным влиянием русских, англичан и поляков, вот поляки, воспользовавшись тем, что английскую промышленность выпнули под зад коленом, хотят переиграть баланс в свою пользу.

— Экхе, экхе, — я встал и поднял руку.

— Кто нарушает регламент? — моментально сдвинул брови недовольный Гриф.

Все вздрогнули и фокус внимания переместился на меня.

— Филинов. Тот, кто инициировал это собрание. Ну так, если Вы вдруг самым прискорбным образом забыли.

Секретарь резво вскочил и подбежал к председателю и стал активно что-то шептать.

— Заявляю, а если точнее, то уже сделал это предварительно и письменно, что являюсь наследником покойного Вьюрковского. Единственным и полноправным.

— С чего это? — недовольно вскрикнул Кнышский.

— С того, что покойный так любил своего родственника, то есть меня, что оставил мне в наследство всё, что мог оставить. По нотариально удостоверенному завещанию, копию которого я представил.

— Руководитель нотариальной палаты, могу я Вас попросить? — Гриф уделил и мне, и поляку лишь мимолётный взгляд, и поманил к себе руководителя нотариального сообщества.

Главный нотариус подошла и наклонилась к Грифу, кивнула и взяла у него документ, чтобы суетливо выскочить из зала.

— Да с каких таких хренов он родственник⁈ — распалённо вскочил Кнышский со своего места. А я не смотрел на него, я смотрел на Гадюкину, потому что она теперь взирала на меня изучающе, будто впервые видела.

Взгляд её словно говорил, что она взвешивает, оценивает, насколько я потяну новый для себя статус.

— Успокойтесь, Вацлав, такой он родственник. Филиновы — один из первоначальных родов города. Так сказать, основатели, — бросил ему Гризонов через проход и сел, устроив руки в пирамидку.

Вообще на людей надо смотреть. Старик Гризонов сел с выражением — я вам помог, чем мог, а теперь я буду просто зритель и наслажусь славной грызнёй.

— Хренов деревенский Мейфлауэр! — глаза поляка пылали гневом.

— Ну, так вышло и да, Филиновы, среди прочих жили и перероднились с остальными, как это в своё время сделали и Кнышские, — умиротворительно кивал головой старенький секретарь.

— А как так вышло, что Амвросий Дмитриевич решил пойти к челябинскому нотариусу? — впервые Гриф обратился ко мне.

Улыбка скользнула по моему лицу. Воспользовавшись тем, что меня вытягивали на диалог, я привычно нырнул в знакомую себе стезю публичного выступления. В отличие от подковерных игр и политики, в этом я был определённо силён, а раз так, то переводил игру в плоскость, где был традиционно сильнее.

— Отвечаю на поставленный вопрос, уважаемый председатель, он сделал так, потому что мог. Быть может, не до конца доверял нашим нотариусам. Как известно присутствующим, покойный был человеком весьма сложного нрава.

Некоторые владетели переглянулись. Слух о том, что Вьюрковский якобы пытается убить молоденького адвоката уже прошёлся в кулуарах, так что никто не стал бы спорить с тем, что старый хрыч по крайней мере точно обо мне знал.

— Но знаете, у меня для вступления в права есть несколько аргументов.

— Ну… Давайте послушаем.

— Первый и уже озвученный, который входит в бой, как боксёр-тяжеловес против пьяных щуплых малолеток, это нотариальное завещание. И если вы сейчас проигнорируете волю покойного, то этим создадите прецедент, благодаря которому всего за одно поколение тут не останется ни одного представителя старых родов, их просто будут ситуативно менять, наплевав на закон.

— Закон… Завещание… — пробуя это слова на вкус протянул Гриф. — Что там за следующие аргументы?

— Уже затронутый и даже дважды прозвучащий. Филиновы — не случайные люди. Я понимаю, что город трясут изменения, перемены, реформы, как внешние, так и внутренние факторы. И то, что уравновешивает эти «новшества» — это традиции, устои, проверенные временем правила и люди, консерваторы.

— Вы консерватор? — с некоторым сомнением спросила вдруг Белкина.

Я учтиво поклонился ей.

— Не совсем так, госпожа, но я представляю интересы старинных родов, кто ценит аутентичность города. Ни в коей мере не впадая в фундаментализм и фанатизм, я уважаю историю и традиции вольного города.

— Вам, простите сколько лет? Пятнадцать? Двадцать пять? — спросил Кнышский, который и сам был далеко не старик.

— Я молод, — не стал спорить с этим утверждением. — Однако сейчас я выкупил родовое поместье у турецкой семьи, возвращая семейные ценности и честь Филиновых. А значит имя Кустовой — не пустой для меня звук и я один из тех, кто готов и будет защищать его интересы.

— Похвально, — устало вздохнул Гриф.

— Следующий аргумент в пользу меня — это международный фактор.

— Как-как?

— Не все здесь присутствующие знают, но я посол каганата Южный Алы Тау в вольном городе Кустовой и министр иностранных дел этого же каганата, то есть имею и международный статус, и внедрение меня в совет даст вам некоторые дипломатические возможности.

— Ого, у нас есть посол, — удивлённо присвистнул кто-то из незнакомых мне владетелей.

Внезапно где-то из-за моей спины встал Танлу-Же.

— Прошу прощения