создавала ваша ничтожная гнилая империя. Я слыхал, там даже есть целое здание, полное пособий по любовным утехам, да еще с картинками, гравированными по дереву. Разве ваши древние заскорузлые пердуны могли похвастать чем-то подобным?»
И тогда он убил меня.
Сбитый с толку, я растерянно опустил взгляд на дыру в груди. Долбаные старшие маги с их долбаной магией.
Он взвыл от пылающей ярости – в прямом смысле – так, что шелковый паланкин вспыхнул.
Тело рухнуло в снег. Я метнулся назад, в свое, но сила мага удержала меня, ухватив остаток выскальзывающего сознания. Я оказался в бушующем аду. Тело, в котором я застрял, скользило в сторону смерти, сердце останавливалось, и мозгу уже недоставало крови. Черные щупальца небытия тянулись ко мне и пытались уволочь разум в смерть вместе с телом.
Скала над Абракс-Масудом с грохотом взорвалась, осыпав войско массивными валунами. Гренвилл гордо стоял на краю зазубренного утеса, напряженно хмуря кустистые брови, и метал острые каменные шипы в равака и скаллгримцев. Этот самодовольный дурак остался, чтобы прикрывать отступление. Пронзенные и раздавленные камнями люди с воплями погибали. Вся долина опять содрогнулась, и еще больше обломков обрушилось на идущую армию. Даже для меня, стоящего на краю смерти, это выглядело потрясающе. Каменное копье устремилось в пылающий паланкин.
Абракс-Масуд не боялся обычного огня или камня, но и не хотел проверять собственное бессмертие после гибели тела. Он отпустил меня. Гренвилл закричал – воздух поднял его над землей и разорвал в клочья, осыпав всю армию брызгами. Ну а я едва успел ускользнуть от ласкавшего затылок ледяного забвения, от дыхания смерти.
Я очнулся в лагере, в собственном теле со швами и всем остальным, весь в холодном поту. Сел в постели, жадно хватая воздух. Я спасся в последний миг. Я обхватил себя затянутыми в перчатки руками и раскачивался, пытаясь забыть то холодное объятие тьмы.
Наконец меня осенило: если королева скаррабусов и ее носитель находятся здесь, то вряд ли ждут армию Арканума в Железном порту, который мы считали оплотом врага.
Глава 21
Острый, словно бритва, приступ паники от близости смерти быстро притупился и стал угасать, обращаясь в ржавые воспоминания. Так обычно и бывает с человеческим разумом – мы отлично умеем дурить себя. Наконец я вздохнул глубоко и ровно. Успокоившись, я почувствовал, что не одинок. Чье-то тихое присутствие смутно ощущалось у входа в шатер, и подозреваю, уже довольно долгое время. Ради этой встречи Старейший огарим проделал путь из таинственной черной пирамиды в Кил-Ноте.
Я оделся, осторожно и медленно, каждое движение причиняло страдание. Руки были неловкими и почти бесполезными: одна – зараженная железная глыба, а другая судорожно подергивалась и тряслась при каждом движении. Меня это безмерно расстраивало, и в особенности после того, как я снова насладился использованием двух годных рук, пусть и позаимствованных. Я подумал о том, что мы принимаем все как должное, пока не потеряем. А отсутствие ноги или руки, когда каждый шаг или закрытая дверь – проблема, заставляет взглянуть на мир по-другому, превращая завязывание проклятого пояса в упражнение с глотанием гнева.
Кстати о глотании – у меня в горле было как в пустыне, а кишки сердито урчали. Ну конечно, я целый день и ночь пробыл вне этого тела, значит, ничего не ел и не пил, разве что Жовиан что-нибудь влил мне в глотку, если мелкий безумный эсбанец вообще об этом подумал.
Выйдя из шатра, я поморщился от низкого вечернего солнца, краснеющего над полузастывшей и окутанной тенями долиной. Огарим белой лохматой тушей высился прямо у входа, а моя котерия, охраняющая шатер, совершенно не замечала ни его, ни меня. Старейший затуманил им всем сознание с непринужденной легкостью, выработанной тысячелетием практики.
«Идем со мной в место силы, – мысленно произнес он. – Я должен показать тебе больше. А ты должен принять осознанное решение».
Прозвучало скверно.
Я покачал головой. Нужно было предупредить своих о старшем маге-тиране и о королеве скаррабусов.
«Разве ты не можешь просто быстро свалить это все ко мне в голову, как делал раньше?»
Он вздохнул, источая острый запах сырого лука:
«Они ничего не сделают до тех пор, пока не вернутся все ваши люди. Полное понимание этих древних знаний важнее и потребует периода размышления. У тебя будет достаточно времени на то и другое».
Он настаивал и давил, как свинцовый груз. Я кивнул.
Он повел меня через лагерь, мимо людей, затачивающих клинки и поправляющих оперение на стрелах. Настроение у них было приподнятое, ведь они понятия не имели, что на севере все пошло под откос, наше войско бежало, спасая жизнь. Я заметил черно-белый капюшон Секки – она замерла, хмурясь и озираясь, словно на секунду почуяла что-то странное. Я подумал было передать ей сообщение о случившемся, но огарим предостерег от этого – мы потеряем время. Все, что можно, уже сделано. Секка поморгала, тряхнула головой и двинулась дальше.
Далеко ли сейчас от лагеря Эва? Я смогу поговорить с ней?
Мысленно я устремился к северу через долину, дотянулся так далеко, как мог, не рискуя напрячь Дар слишком сильно, но в огромном пространстве так и не обнаружил никаких признаков сознания ни Эвы, ни кого-либо из ее стражей. Бесполезно, все равно что искать горстку дождевых капель, от которых возникла рябь где-то на поверхности озера. Оставалось надеяться, что ее не найти и этому самодовольному мерзавцу Абракс-Масуду.
Мы медленно поднялись по пологому склону над лагерем. Я подумал, что вряд ли огарим сознательно сохраняет расслабленный темп. Скорее, у него просто нет привычки спешить. Каменный круг из огромных стоячих камней, что когда-то гордо высился на вершине холма, обветшал от времени и стихий, и теперь от него оставались только пеньки. Рядом торчали осыпающиеся руины какого-то древнего храма, выстроенного человеческими руками. Уцелевшие своды и опрокинутые гранитные блоки намекали на былую необъятность давно сгинувших чертогов неких древних кланов и забытых богов.
Старейший вошел в каменный круг и, не обращая внимания на снег, разместил свою огромную волосатую задницу в самом центре. Мне пришлось встать на колени, но и эта поза была пыткой из-за стянутых швов на спине. Огарим молчал, и мое нетерпение нарастало – Эва где-то сейчас сражалась, бежала или погибала, а я не знал, что с ней.
Это было место власти и силы, где поет магия, если ты открыт для нее. У меня появилась уверенность, что огарим счел меня неспособным улавливать подобные тонкости.
«В очень давние времена
