Значит, и для неё есть выгода от общения с магом S-класса. Причём эта выгода очевидна и её отцу, раз она получила разрешение на оглашение части правды.
— Если хочешь и дальше дружить, будь честна, — сказал я. — Это действительно важно для меня. Я устал от людей, которые врут мне в лицо, думая, что делают это для моего же блага.
— Я уже сказала, что не могу рассказывать обо всём, — она снова подняла меч, возвращаясь в стойку.
Мы продолжили спарринг.
— Тогда просто скажи, что не можешь ответить, — предложил я между ударами. — Что в этом сложного? Зачем врать и путать меня полуправдой, из которой я могу сделать совершенно неверные выводы?
Я нанёс очередной удар. Меч выпал из рук Маши на пол.
Она стояла, потирая запястье, и смотрела на меня. И я хорошо знал этот взгляд. Так смотрят на человека, которого недооценили, и теперь пересматривают своё мнение.
— Я поняла, — наконец сказала она. — Больше такого не повторится. Обещаю. Если не смогу ответить, так и скажу.
— Буду надеяться, — улыбнулся я.
Игорь Семёнович как раз закончил поправлять технику у другой пары и направился к нам.
— Неплохо, Афанасьев. Особенно для третьего занятия. Только корпус держите ровнее при ударе, не заваливайтесь вперёд. Это создаёт брешь в защите. А вы, Панкратова, — он повернулся к Маше, — что-то расслабились сегодня.
— Извините, Игорь Семёнович, — она подняла меч с пола. — Задумалась о своём и отвлеклась.
— На тренировке думают только о тренировке, — строго сказал он. — Знаете, чем отличается задумчивый фехтовальщик от мёртвого фехтовальщика?
Маша помотала головой.
— Ничем. Просто мёртвый уже не думает.
Он произнёс это с абсолютно каменным лицом. Я так и не понял, это шутка или суровая правда жизни.
— Понятно? — с прищуром спросил он.
— Да, понятно.
— Хорошо. Меняем пары. Афанасьев теперь с Рябининым. А Панкратова — с Кузнецовой. Работаем ещё двадцать минут.
Следующий поединок я провёл с незнакомым парнем. Который двигался неуверенно, путался в собственных ногах и пропускал почти каждый мой удар.
Но это дало мне время подумать.
Маша знала больше, чем говорила. Эксперименты по передаче Дара продолжаются где-то под контролем государства. А влияет ли это как-то на меня? Ещё неизвестно.
Но главное, что я в итоге приблизился к тайне своего происхождения и понял, что проект «Пустота» был особенным. Эгоистично так думать, но мне уже кажется, что Громов создал его только ради меня. Чтобы в итоге я получил его Дар.
[Внимание!]
[Навык «Владение Клинком Разрыва» повышен до уровня 2]
[Теперь владение данным оружием будет даваться легче]
[Бонус к урону при использовании Клинка Разрыва: +10%]
О, а вот это неожиданно приятно. Не ожидал, что с Системой дело пойдёт быстро и с холодным оружием.
Значит, здесь работает та же система прокачки, что и с магией. И если прикончу какую-нибудь тварь этим мечом, то наверняка получу ещё больше опыта.
Впрочем, это скоро можно будет проверить.
После окончания тренировки я переоделся и вышел из зала. У входа, как обычно, ждал Дружинин.
Он стоял у стены, листая что-то в телефоне, и выглядел совершенно расслабленным. Хотя я знал, что эта расслабленность обманчива, ведь куратор замечал всё вокруг.
— Наблюдал за вашей тренировкой, — он убрал телефон в карман. — Вы на удивление быстро учитесь. Третий день, а вы уже выигрываете у студентов, которые занимаются месяцами.
— Может, это талант? — осклабился я.
— Скорее это Дар S-класса на вас так влияет, — он слегка улыбнулся.
— Это и есть талант, — ещё шире улыбнулся я.
Ведь само наличие Дара S-класса оправдывало многие странности. Чем я постоянно и пользовался, поскольку о Системе обещал помалкивать.
— Планы на сегодня у вас не изменились? — уточнил куратор.
— Нет. Всё в силе.
— В таком случае через полчаса буду ждать вас на КПП. Довезу до нужного места и подожду в машине.
— Самому мне добраться вы, конечно же, не дадите?
— Конечно же нет, — улыбнулся Дружинин. — Вас там как минимум журналисты заклюют. А мне потом отчитываться перед Крыловым, почему маг S-класса опять попал на первые полосы таблоидов с какой-нибудь сенсационной историей.
Я вздохнул. Статус публичной персоны имел свои недостатки. И один из главных — невозможность просто выйти на улицу без того, чтобы тебя не узнали и не сфотографировали.
— Хорошо. Через полчаса на КПП.
— До встречи.
Я отправился в общежитие и привёл себя в порядок после тренировки. Принял душ, надел чистую форму: чёрную с красными полосами, которая теперь была моим запасным комплектом. Хотя в душе я надеялся, что она сегодня не пригодится.
Потом спустился к КПП академии. Дружинин уже ждал у чёрного седана с тонированными стёклами. За рулём сидел водитель от ФСМБ — я их даже не запоминал, поскольку они постоянно менялись.
— И кстати, — сказал Дружинин, когда мы сели в машину, — то, что вы просили, лежит в багажнике.
— Отлично, — я не смог сдержать улыбку. — Спасибо, что не забыли.
— Как можно забыть о таком важном деле? — усмехнулся он.
Машина тронулась, и я повернулся к окну. Смотрел на проплывающие мимо улицы и прохожих.
А через двадцать минут машина остановилась у ресторана. «Золотой павлин». Дорогое место, о чём говорило всё вокруг: швейцар в ливрее, красная дорожка, вазоны с цветами у входа, мягкий свет из панорамных окон.
— На этот раз, надеюсь, охраны за соседним столиком не будет? — спросил я у куратора, выходя из машины.
Он вышел вместе со мной и улыбнулся:
— Нет. Маги-оперативники наконец-то научились работать скрытно. Вы их даже не заметите.
— Даже не хочу знать, сколько людей меня охраняет.
— И правильно. Меньше знаете, крепче спите. Главное, что они не будут вмешиваться, если только не возникнет реальная угроза вашей жизни. Ну, или вас не попытается задавить толпа журналистов.
В принципе, если охранники не будут лезть куда не надо, как в прошлый раз, то я готов с этим смириться.
После разговора открыл багажник и достал большой букет цветов. Красные розы — двадцать пять штук, перевязанные широкой атласной лентой.
Направился ко входу в ресторан. Швейцар распахнул дверь, кивнув мне с профессиональной вежливостью.
Внутри всё было именно так, как я ожидал: приглушённый свет от хрустальных люстр, белоснежные скатерти на
