бросаю три каменных диска и на полу прибавляется отсеченных конечностей. Но пополнение дружинников не заставляет себя ждать — в окна и двери запрыгивают новые автоматчики и Воины. Навстречу штурмовикам бросаются гвардейцы графа. Носье лично взмахами рук сжигает двух Воинов. Двух за один присест. Силён мужик!
Стремительным подскоком я подлетаю к воздушнику. Хотя учитывая мой громоздкий доспех, правильней сказать — падаю громыхающей скалой. Враг не теряется, всё-таки боевой спецназовец, и швыряется в меня огромными вихрями с острыми концами. Словно на мне скрестились лопастями две ветряные мельницы. Незабываемые ощущения, впрочем, воздушным лезвиям удается только слегка подрезать панцирь. Зато материализовавшийся в моей руке Каменный топор с трех ударов разбивает доспех Мастера в клочья ветра. Одно касание, и вся его энергия перетекает ко мне. Ну и не забываем о своем призвании — я ведь телепат, — вот и хватаю по верхам воздушные техники, что попадаются под ментальный щуп. Включать Пси-насос посреди боя рискованно, оставлять врага живым тоже. И вообще меня больше интересует имя заговорщика, потому-то в голову и полез.
Еще одно расстройство — энергии у воздушника маловато.
— Почему всего лишь первый ранг? — разочарованно бросаю. — Тебе что ли сложно было дотянуть до второго?
Но я зря жалуюсь — воздушник уже откинул ноги, а больше слушать меня и некому — все вокруг поглощены битвой. Броском очередного диска срубаю еще пару рук. Вообще диски-бумеранги — очень гуманная техника: она дает врагу второй шанс. Дотерпи до Целителя и выживешь. Если только, понятно, срубило не голову…Но сейчас я отсекаю только руки-ноги, так что еще восстановятся. Вояки всё же не виноваты, что их используют как пушечное мясо в дворянской грызне.
— Ррррр….Тяв-тяв! — поверх поля битвы раздается смелое щенячье бреханье.
Но Ломтик смелый, только пока сидит в своем теневом кармане. Потому этот сыкунишка и не высовывается, звонко потявкивая из своего логова, что и правильно делает.
— Рагххх, фака! — неожиданно в беде оказывается Змейка. Враги-то все вокруг нее мертвы, но почему-то засбоило артефактное зеркальце. Удары кулаков Горгоны странным образом глушатся об зеленое поле, то есть оно стало действовать с внутренней стороны.
Я приближаюсь к хищнице и быстрым касанием руки обесточиваю артефакт, то есть забираю энергию себе. Зеленое поле гаснет, Горгона удивленно крутит головой.
«Отступай» — отдаю приказ.
«Рррр, не»
«Ты без защиты, отступай» — повторяю с каменным спокойствием, и она, наконец послушавшись, ныряет в ближайшую стену.
Между тем наконец поспевает Банкратов с подкреплением. Во дворе увеличивается количество людей, раздаются звуки стрельбы и хлопки взрывов. Ну всё, пошла жара! Считай, наши победили.
В холле враги тоже выходят из строя, и гвардейцы принимаются скручивать пленников. Граф Носье выглядит немного растерянно. Сбросив доспех, я подхожу к нему.
— Кажется, я слышал лай, — изумленно произносит Носье.
— Чего только в пылу битвы не привидится, — пожимаю плечами.
— Да, наверное, привиделось, — помедлив, соглашается тот. — Вернее, послышалось.
Дальше целых два часа уходит на разбирательство. Я доказываю вошедшему Банкратову, что армейцы напали по наводке Рекбера, передаю необходимые воспоминания, и он немедленно едет в Версаль подавать ноту протеста. Носье тоже не теряет времени и вызывает военных жандармов, которым передает Гонье. Военные следователи, понятное дело, допрашивают и меня тоже.
— Месье Данила, наш союз в силе? — спрашивает Носье, когда нас отпускают.
— Верно, — киваю. — Кстати, не расскажите, почему у вас с Рекбером такая серьезная вражда? Ведь именно сегодня он поставил очень многое на кон, чтобы разобраться с вами.
— Ох, месье Данила, вам лучше не знать, — сокрушенно качает головой Носье. — Первопричина вражды уходит корнями еще в нашу школьную пору, затем обрастала всё новыми и новыми дрязгами. Мы вечные непримиримые враги.
«Из-за бабы что ли? — невольно думается мне. — У лягушатников всё из-за них».
Подтвердив союз с Носье, я уезжаю в резиденцию. Моя командировка опять задержалась, а так ведь не хотелось. Но куда деваться.
Утром следующего дня завтракаю яичницей по-французски, когда звонит Банркатов:
— Голубчик, я одновременно с хорошей и плохой новостями. Хорошая — Корона объявила Рекбера-старшего в розыск. Плохая — герцог сбежал, и надзорные службы пока не имеют представление, где он.
— Действительно, плохая, — замечаю, уминая завтрак.
— Не стоит волноваться, голубчик, — утешает посол. — Рекберу не скрыться. Силовики в Париже контролируют каждый чих, а значит скоро он угодит на помост с гильотиной. Хорошего дня вам!
Я от нечего делать достаю бракованное зеркальце и насыщаю его энергией. Взамен сломанного Змейка уже получила новый артефакт. А с этим мне хочется поиграться. Действительно, это зеркало теперь работает наоборот — то есть запаковывает владельца в непробиваемое ДЛЯ НЕГО силовое поле. Все атаки владельца остаются внутри поля. Я надеюсь, подобных браков больше не произойдет. Не хотелось бы, чтобы мои гвардейцы навредили сами себе.
Пока вожусь с зеркалом, к столу тихо подходит Лена.
— Вчера всё прошло хорошо? — спрашивает.
— Да, в целом неплохо, — улыбаюсь.
Она садится мне на колени и, обхватив мою шею руками, целует в щеку.
— Даня, «неплохо» — это значит, что ты опять уничтожил армию Мастеров? — игриво улыбается невеста.
— Да какая там армия, — вздыхаю. — Всего лишь один Мастер, да и то слабосильный.
Лена продолжает улыбаться, пока на ее коленях с тихим «тяв» не возникает Ломтик. В зубах щенок держит оторванный плинтус.
— Ломтик⁈ — в ужасе восклицает Лена. — Ты почему хулиганишь?
Опять у малого зубы чешутся. Хорошо, что дом казенный, а когда вернемся, как с ним справляться? Мне жалко свой ремонт, я за него кровными платил…
От мыслей отрывает вой сирены и звуки стрельбы из двора. Лена сразу вскакивает с меня и рефлекторно поправляет железные браслеты на руках.
— Стой здесь, — предупреждаю и, раскрыв настежь приоткрытое окно, сигаю со второго этажа.
На резиденцию напал всего один человек, но это второранговый Мастер, очень сильный, а значит посольской охране не удержать монстра. Лучше потороплюсь, пока двор не устелил ковер из десятков жертв.
Прямо на бегу обрастаю каменным доспехом. На моем массивном наплечнике вдруг возникает Ломтик с какой-то фиговиной в зубах. Поворачиваю к нему гранитный шлем.
— Ты чего здесь забыл? Ныряй в тень, — замечаю, что он держит в пасти бракованное зеркало, которое я оставил на столе. Хм, а ведь мысль. — Стой! — каменными пальцами забираю у него
