рубаху, и когда все закончится, моя бабка пострадает за то, что сделала. Я продолжал пятиться. В лесу притаилось нечто ужасное, то, чего боялся даже здоровенный равак, и был сожран, если я правильно понял. Вот бы познакомить эту тварь с духом ледяного дерьма и полюбоваться, как они уничтожат друг друга.
Ледяная фигура стрелой тумана метнулась ко мне. Я отбил ее руку железной правой и вонзил костяное копье в лицо. Острие рассыпалось, коснувшись его, а я увернулся от удара и ткнул ее железным кулаком в челюсть.
В брызгах искр я забился в судороге, словно меня поразила молния.
Дух отшатнулся, ледяная челюсть пошла трещинами. Мои черные пальцы втянули капавшую с них воду как кровь. И меня захлестнула украденная сила.
Отшвырнув прочь растерянность, я что было мочи кинулся удирать в направлении огромных пятнистых грибных стволов. Меня переполняла энергия, я перескакивал через камни и ямы, пятки выбивали барабанную дробь по песку.
Руку жгло огнем, чернота перебралась через плечо и ласкала шею. Зуд под кожей был невыносим, словно тысячи насекомых прогрызают себе дорогу.
«Есть хочу», – зазвучал знакомый голос в голове.
Расчленитель! Я ранил Королеву зимы, и ее колдовская водянистая кровь питала эту заразу. Проклятье!
Мимо пронесся порыв ледяного ветра, и ступня накрепко примерзла к песку. Я вырвался, оставив на песке кожу, и побежал дальше, каждый шаг отдавался болью.
Укрытие совсем близко! Я уже ощущал лесной затхлый дух и присутствие чего-то темного, наблюдавшего из-за стволов.
На границе леса, прямо между двумя стволами, появилась белая капля, и за пару мгновений разрослась, образуя ледяную фигуру. Королева зимы раскрыла объятия, а я не успел сбавить ход. Я ударился об нее как о стену из камня, отлетел и растянулся на земле у ее ног. Лед окутал руки и ноги. Я дрожал, но всей мощи моей магии не хватало, чтобы освободиться.
– Отдайся мне, – приказала она и склонилась, чтобы положить прозрачную руку мне на сердце, прямо там, где была рука моей бабки. Говоря «отдайся», она подразумевала «беру».
Она прикоснулась ко мне, и я закричал. В сердце расцвел лед, и боль отозвалась в сердце моего настоящего тела. Я чувствовал сейчас оба, они начали сливаться в одно, и боль стала невыносимой. Я в отчаянии зажмурился, пытаясь найти выход. Свое тело я не отдам, скорее умру.
Глухой удар.
Тяжесть у меня на коленях. Боль в груди прекратилась.
Я открыл глаза и увидел у себя на коленях отрезанную голову духа, черты невозмутимого лица уже расплывались. А тело рухнуло, раскололось и рассыпалось по песку.
И сейчас же раздутое красное солнце померкло – надо мной нависла появившаяся из леса громадная тень.
Таково уж мое вечное везение.
Глава 25
Надо мной возвышался еще один демон-равак, только вдвое крупнее тех, каких я до сих пор видел или о каких слышал – высотой почти с замшелые стены Сетариса! Бронированные змеиные кольца и зазубренный хвост больше подходили чудовищной осадной машине, чем живой твари. Черная корона над глядевшими на меня сверху вниз сверкающими золотыми глазами была лесом шипов, меж которыми мерцали лиловые вспышки нереальной энергии. Длинная рука с шестью когтями держала смертоносный черный клинок, такой же, как мой, связанный с духом и теперь уничтоженный, только выросший до гигантских размеров.
Я был в полной заднице. Я едва не надорвался, пытаясь освободиться от сковавшего руки и ноги талого льда. Бесполезно, и я быстро сдался. Оставалось только пинать равака сознанием, паника подталкивала меня к попытке убить его, если получится, или хоть оглушить, чтобы как-то освободиться.
Моя магия врезалась в него. Демон принял меня и даже радушно встретил.
«Что ты вытворяешь, гнусный мелкий кретин?» – спросил он шипящим голосом, шедшим не из огромной пасти с клыками, похожими на мечи, а из глубины моего сознания. От потрясения я прекратил нападать на него… на себя!
Слишком хорошо мне знаком этот голос, этот пренебрежительный тон. Поврежденную правую руку жгло стремление воссоединиться с источником.
– Расчленитель? – растерянно произнес я.
Чудовище, заключенное внутри моего клинка, пока его не расколол Натэр.
Огромный клинок глубоко вонзился в землю передо мной, рядом с ним свернулись чудовищные бронированные кольца – монстр уселся, опустив увенчанную короной голову до моего уровня. Взгляд золотых глаз скользнул по черной железной чешуе. Высунулись несколько длинных раздвоенных языков, чтобы попробовать на вкус мое голое тело.
– У тебя вместо настоящей плоти – тело, созданное магией. Отвратительно и разочаровывает, – сказал он, но не на родном языке и не на старом эшаррском, а на современном сетарийском, с гортанным акцентом Доков – совсем как у меня. И неудивительно, ведь у меня он и научился этому языку. Демон рассмеялся – шипящая пародия на человеческое веселье.
– Ты даже мельче, чем мне казалось, когда я был заключен в своей тесной тюрьме. Разве я не говорил, что грядет большая война?
Морщась, я наконец-то освободил руки и занялся ногами.
– Эти хреновы духи с погаными скаррабусами! Тут, похоже, каждая сволочь хочет завладеть куском от меня.
И все же рядом с огромным чудовищем мой ужас живо угас, сменившись демонической яростью и жаждой крови. Мне следовало бы бояться демона, но он был частью меня, я связан с ним порчей, поглощающей мою руку, что само по себе достаточно неприятно. Якшание с демонами и кровавое колдовство омерзительны… но не для меня. Я и прежде был не таким, как все, но тогда думал, что именно так себя видят все злодеи и психи. И я никогда не верил себе.
– Ей тебя не забрать, ты моя плоть и кровь, – сказал он, повторяя слова и чувства нашего договора, заключенного, когда я, жалкий щенок, оказался в страшных глубинах Костницы под Сетарисом. – Мне и самому нужна пища.
Я стряхнул последние остатки льда и встал.
– Мне так греет душу твоя поддержка, старый мерзавец. Ты прикончил этого духа?
– Мерзлый дух продолжает кружить в этом мире и опять вернется, собрав больше сил. – Слова демона сочились презрением ко всему эфемерному, чего не пожрать. – Он покажет себя опасным противником, особенно для твоей магии, но ты должен сражаться. Невозможно сбежать от того, что внутри.
Я сглотнул и опустил взгляд на грудь, где на коже был выжжен холодом грубый отпечаток руки. Эта сука Ангарад воткнула в мою плоть кристалл Королевы.
Ничего удивительного, что она отыскала мой разум, мечущийся между мирами.
Неожиданно меня озарило.
– Я попал сюда вместо царства Королевы зимы потому, что уже заключил договор с
