У Фиросва есть последние разведданные, но, как говорится, доверяй, но проверяй. О чем-то старик мог умолчать, а что-то не посчитать важным. Мне ведь надо думать о роде. Сковородщина практически граничит с Хань, а потому полезно раздобыть побольше сведений о соседях. Я как-то раньше сильно не интересовался ханьцами. Стоит исправиться.
Для маскировки накидываю матрицу одного из ханьцев в ментальной клетке. Выбираю самого старого непримечательного друида. Зверь Хома поглощает слепок матрицы, и — вуаля! — в чужих глазах я теперь выгляжу как седой азиат. Если же ещё пригнуться и сделать пришибленный взгляд, то и никто не заподозрит во мне солдата.
Прошмыгнуть в город не составляет труда. Крепостных стен вокруг поселения нет, окопов и траншей тоже, война ведь далеко. И вот я уже гуляю по центру, а от ярких вывесок с иероглифами рябит в глазах. Но все эти заведения предназначены для приезжих, оттого сейчас пустуют, многие закрыты. А потому мой путь лежит в харчевню для местных. Это больше трактир с азиатским антуражем: пьют в основном рисовую водку, мягкий свет от традиционных ханьских ламп создаёт уютную и расслабляющую атмосферу, воздух наполнен ароматами специй.
Я падаю на скамейку к небольшой компании и улыбаюсь желтоватыми зубами:
— Внучата, а давайте я вас угощу кувшином хмельного? Я проездом, уже как три дня плетусь из Ханчжоу, страсть как хочется поговорить с кем-то.
Трое ханьцев с интересом смотрят на меня. На обветренных лицах вспыхивает детская радость, будто к ним Дед Мороз заявился.
— Да угощай, дед. Мы только «за», — усмехается молодой ханец с шрамом на лице. Он с прищуром оглядывает мой облик. — А мы тебе расскажем последние новости.
Контакт налажен, я заказываю у подавальщицы выпивку. Вскоре девушка приносит глиняный кувшин со спиртным. Ханец со шрамом внимательно следит, как я вынимаю розовые купюры из кожаного кошелька и отдаю девушке, а потом сам нагло и быстро разливает напиток.
— Вздрогнули! — объявляет он.
После опрокидывания «горячей» у Шрама с собутыльниками развязывается язык. Ну а я слушаю, да делаю акцент вопросами на интересных мне темах. Ну и пью со всеми. Меня-то градус не возьмёт.
Болтают же кто о чем: о разбое на дорогах, о делах на фронте, о выросших ценах. Не забывают замолвить словечко и про принцессу Ай. Оказывается, сволочь Го не продержался в фаворитах принцессы и три недели. Об интрижках принцессы пьяницы особенно любят поговорить. Я убедился, что сделал правильное решение, не оставшись ночевать во дворце. Потом было бы сложнее отбиться от ручек принцессы.
Одновременно я сканирую по очереди мысли всех посетителей. Поверхностная информация пролетает мимо. Если что-то цепляет, то погружаюсь и читаю более детально.
Тем временем речь среди собутыльников заходит и об иномирянине в Тибете. Мол, раньше был там монашеский монастырь, да монахов согнали и они пошли по миру, а их дом занял иномирянин.
— Кстати, а кто населяет эту крепость? — тут же задаю интересующий вопрос. — Говорят, страшные чудовища.
— Ага, монстры о двух головах, — кивает самый пьяный собутыльник. — Ограми зовутся.
Пока он болтает, я уже ныряю ему в голову. Ну да, собутыльник недавно общался с одним из тибетских бедуинов, а тот утверждал, что видел собственными глазами огров. Хм, а это новая информация. Видимо, огры недавно появились у Странника. Потому что Чжу не передавал о них данных. Но это и неудивительно. Странник чувствует запах паленого, вот и усиливается.
— А еще на Тибете кто-нибудь появился? — громко спрашиваю в надежде, что кто-то еще проявит эрудированность в этом вопросе. Пускай высунется осведомитель, вот тут я ему в голову и нырну. — И, кстати, много этих огров?
— Да кто же его знает? — пожимает плечами собутыльник. — Говорят, иномиряне из-за стен даже не высовываются. Непонятно, чем кормятся. Может, даже друг друга едят.
Мда, негусто. Но в целом сойдет. Особенно когда находится еще пара полезных фактов. Незадолго до войны Странник в Тибете устроил полномасштабную стройку. Свозили с всех каменоломен кучу камня, возводили огромные стелы на всех возвышенностях поблизости от крепости. Явно задумывалось что-то серьёзное. И, похоже, Страннику не хватало только отстойника для реализации задуманного.
— Дед, а ты что-то несильно пьянеешь? — прищуривается всё тот же ханец со шрамом, подливая мне выпивки. — Ты пей побольше. Твое же добро.
— Спасибо, внучок, — усмехаясь, я глотаю пойло. Похоже, кто-то решил споить старика. Ну не будем его разочаровывать.
— А он-то откуда взялся! — вскрикивает один пьяница, устремив глаза на возникшего на столе Ломтика. Щенок принюхивается к кувшину и морщится. Не понравился запах.
— Закуска пришла! — радуется другой пьяница, протягивая руки к пушистику.
«Прячься» — даю пушистику мысленную команду, и он послушно ныряет в тень кувшина. А мои собутыльники удивленно протирают глаза.
— Пропал, — роняет один.
— Раньше белочки приходили, а теперь мелкие пудели, — протягивает второй, как ни в чем не бывало наполняя стакан. — Выпьем же, дед.
— А, по-моему, это был лабрадор, — не соглашается первый.
— Правда, значит, глюк, — делает заключение Шрам. — Раз всем нам разное мерещится.
— Это был лабрадудль, — я встаю из-за стола. — Но ладно, внучки, пойду дальше по делам, а вы допивайте кувшин, заслужили, развлекли меня рассказами.
Отвернувшись, пересекаю зал трактира. Перед тем как входная дверь хлопает за моей спиной, я бросаю взгляд назад. В глаза бросается, как все трое ханьцев встают с лавки и двигаются за мной следом. Ну так и знал. Не умеют люди ценить доброту душевную. Я, конечно, сразу прочитал коварные мысли Шрама на мой счет, но решил дать ему шанс. Люди непостоянные существа и всегда балансируют между сотнями порывов и желаний. Но этот гад и не думал сомневаться. Он твердо был намерен грабануть старика.
Неторопливым шагом двигаюсь прямо по тротуару. У помойки сидит попрошайка, окликает меня, просит ханьский червонец, но местные деньги могут мне самому понадобиться. Итак, взял с собой немного ханьских банкнот, и часть уже ушла на выпивку.
Когда слежка уже плотно садится на хвост, сворачиваю в проулок. А там уже разворачиваюсь навстречу знакомым подвыпитым лицам.
— Садитесь, — велю, и вся троица падает на задницы прямо на асфальт. И каждый из них явно в шоке от того, что сделал.
— Эх, а я ведь сразу прочитал ваши мысли, но понадеялся, что совесть схватит за живое, — качаю головой.
