стоял прямо возле люка.
– Взгляните-ка, молодой сэр, – сказал Трейн. Прищурившись, он смотрел вперед. – Дурной знак, самый дурной из тех, которые я видел.
Сначала Квентин даже не понял, о чем он говорит, но уже через мгновение не понимал, как он мог не заметить. Прямо по курсу на них летел огромный туманный вал.
Море было спокойным; дул легкий бриз. Густой туман, похоже, кто-то подгонял сзади. Он представлял собой грязно-серую массу: тяжелый, темный, его бурлящие стены поднимались высоко над водой. На глазах у Квентина первые клочья протянулись к солнцу. Квентин подбежал к поручню и взглянул назад. Позади два других судна Селрика подошли ближе друг к другу и пытались перебросить с борта на борт причальные концы, чтобы не потеряться в тумане. Это с них долетали обрывки команд, разбудившие Квентина. Над ними еще было ясное небо, ярко светило солнце, но судно Селрика уже окутал туман. На глазах Квентина туманные волны сомкнулись над мачтами, поглотив последний клочок синевы. Солнце стало светлым кругом, затем потускнело и погасло совсем. Дурной знак, подумал Квентин, когда клубящиеся облака накрыли корабль и скрыли из вида другие корабли. Он обернулся и с удивлением обнаружил, что не может видеть даже ближайшие предметы на палубе. Туман был таким густым, что определить местоположение стало совершенно невозможно. Если бы минуту назад он не видел, куда они плывут, решил бы, что судно затерялось в море.
– Трейн, – позвал он и был удивлен, услышав ответ совсем рядом.
– Здесь, сэр! – бывший начальник охраны подошел к борту еще до того, как туман сомкнулся. – Мне это совсем не нравится. Явно, это проделки Нимруда. Помяните мои слова: его работа. – Голос Трейна, хотя и слышался совсем близко, звучал словно издалека. И сам он то появлялся, то исчезал в тумане.
Квентин вздрогнул и сказал:
– Это всего лишь туман, Трейн. Уверен, мы скоро проплывем сквозь него.
– А я согласен с Трейном, – вдруг раздался голос позади них. Квентин чуть за борт не выпрыгнул. Голос звучал словно ниоткуда, а шагов никто из них не слышал. Но голос был знакомым, и еще через мгновение Квентин уже различал смутные очертания Дарвина. – В это время туманов здесь не должно быть, – сказал отшельник. Последовала долгая пауза. – За этим стоит магия. Злая магия. Есть признаки... Это не обычный туман. Это колдовство. – Дарвин не назвал имени, да это было и не нужно. Никто другой не мог наслать на них чары. Трейн произнес имя вслух, а вот Квентин не осмелился.
Время шло. С каждым часом туман становился все отвратительнее. К середине дня всем показалось, что настали глубокие сумерки. Порывы ледяного ветра налетали внезапно, то с одной стороны, то с другой. Опытные закаленные моряки Селрика пока молчали, но по глазам было видно, что и им жутковато. Квентин сидел на бухте тросов и нехотя жевал яблоко. Есть не хотелось, просто надо было чем-то заняться, чтобы умерить беспокойство. А вот Толи дремал, совершенно не обращая внимания на происходящее. А может, делал вид… Джер молчал целый день.
Возникли голоса. Наверное, они звучали и раньше, но едва слышно, а теперь набрали силу и метались над волнами, рождая странное эхо.
Квентин и Толи вышли на палубу и пробрались к фок-мачте. Там стояла большая группа матросов, и среди них Тейдо, Ронсар, король Селрик и Дарвин. Над морем звучали вопли и стоны. Какофония враждебных голосов, казалось, заполнила весь мир – хор неприкаянных духов, вырвавшихся из преисподней. Среди воя, рёва, леденящих душу воплей и злобного улюлюканья прорезался смех. Это было уж слишком, по крайней мере, для Квентина. Сначала смех был едва слышен, но быстро набирал силу, разрастался, пока над морем не зазвучал издевательский хохот, сотрясавший снасти. Квентин чувствовал этот безумный смех даже подошвами ног. Он зажал уши руками, но смех продолжал звучать, он уже успел забраться к нему в голову. Мелькнула мысль, что если смех не прекратится, придется прыгать за борт в надежде, что волны накроют его и прекратят это издевательство.
– Мужайтесь, люди! – громко крикнул Селрик. Среди призрачного хохота его голос неожиданно прозвучал настоящим звуком. Король поднялся на нижнюю рею и призывал матросов, словно перед битвой. – Эти вопли – уловки злого мага. Не духи мертвых, морок, не более того. Мужайтесь! – Слова короля Селрика помогли. Квентин заметил, как страх уходит из глаз моряков. Селрик спустился и нарочито неторопливо подошел к остальным.
– Как, по-твоему, долго это будет продолжаться? – спросил Ронсар у Дарвина.
– Сколько угодно, – ответил Дарвин. – Пока он своего не добьется. Хотя я не могу сказать, что это такое.
– Но чего он хочет? Сбить нас с курса? – спросил Тейдо.
– Может, и так. Но, думается мне, цель у него другая…
Квентин почувствовал, как что-то меняется вокруг.
– Партро! – воскликнул Толи. Квентин перевел.
– Он говорит, что вокруг зачарованные голоса, и считает, что там есть еще что-то.
– Да что там может быть! – возмутился Трейн.
– Нет! Он прав, – не согласился Дарвин. – Слушайте!
Квентин прислушался и услышал, как волны бьются о скалы. Скалы!
– Мы идем на камни! – закричал Тейдо.
– Рулевой! – крикнул Селрик, бросаясь вперед. – Право руля!
– Нет, отставить! – закричал Дарвин. – Селрик, прикажи рулевому держать прежний курс! Нельзя уходить в сторону!
Король в недоумении повернулся к отшельнику.
– Но мы же разобьемся! Надо отвернуть!
– Именно этого от нас хотят. Это трюк! Держите курс.
Мгновение король Селрик колебался, а затем скомандовал:
– Держать прежний курс!
Все замерли, ожидая ужасного звука столкновения деревянного корпуса корабля со скалами. Однако, ничего не происходило. Корабль шел ровно, палуба не собиралась крениться и сбрасывать людей в море. Так прошло несколько часов. Люди возле мачты менялись: кто-то уходил, его место занимал другой, но в течение всего вечера там кто-то обязательно находился. Наступление ночи ознаменовалось только тем, что туман потемнел. Король Селрик приказал расставить факелы вдоль поручней, чтобы никто не упал за борт. Люди ждали, что будет дальше. Квентин, дремавший урывками прямо на палубе, проснулся и не сразу понял, что происходит. Рядом по палубе кто-то бежал, слышались тревожные крики. Он вскочил на ноги, тряся головой, пытаясь вытряхнуть из нее остатки сна, и последовал за остальными на корму.
– Один из наших кораблей налетел на скалу! –
