когда возник этот русский и опять обратился к нему без суффикса. Вообще без единого суффикса! Да еще руки распустил! За такое оскорбление следовало бы убить щенка на месте. Обрушить Гром Райдзин, родовую технику Сасаки, да и дело с концом. И никто бы его потом не осудил. Наоборот, зауважали бы еще больше. Силу всегда уважают.
Ну Такаши бы и ударил. Только вот глава рода просто не смог сформировать технику. Словно бы ему не хватило энергии… Еще и голова странно закружилась, перед глазами заплясали черные круги. Слабость? Что за глупость? Как такое возможно?
— Сасаки Такаши-сама, прошу, пройдемте с нами, — раздается напряженный голос над ухом.
Такаши поднимает глаза и вздрагивает. Русский уже ушел, и вместо него возникли стражи дайме, причем в магических доспехах и готовые к сопротивлению. Суматошные мысли носятся в голове Такаши. Это арест? Но за что? Неужели русский, правда, скачал память шиноби и выдале его Нобунага? Это был не блеф? Шиноби в самом деле попались телепату?
Колени Такаши вдруг подкашиваются. Старика тут же хватают за подмышки и уводят прочь, а Такаши не может найти в себе силы даже на магический доспех. Главе Сасаки остается только удивленно вертеть головой, его ноги волочатся по полу. Еще больше удивились разве что только стражники: всё прошло слишком легко.
* * *
Наутро я просыпаюсь от радостных криков Камилы за стеной шатра.
— Получилось! Еще один! Есссс!
— Что такое «ессс»⁈ — вездесущая Сая, конечно же, не может спросить тихо.
— Так Даня говорит вместо «да»! — теперь уже и Лена подхватыватывает. — Есссс!
— Есссс! — пробует и японка.
Ну что за ранние пташки! «Включаю» сканера. Ну, понятно. Брюнетка смогла «одарить» очередного рептилоида. Теперь у нас ровно десять бойцов-физиков с Даром невесомости. Растем, одначе.
Немного повалявшись в спальнике, я всё же встаю и вываливаюсь за полог.
— Даня! У меня получилось! — тут же кидается мне на шею Камила, а там и Светка с другого бока ко мне прижимается.
«Ега теперь тоже летает! — добавляет брюнетка на мыслеречи. — И не волнуйся про Саю — она ничего не видела. Мой настоящий Дар остался в тайне».
— Ты молодец! — поглаживаю брюнетку по спине, затем бросаю взгляд на блондинку. — А ты чего?
— А я за компанию! — мурлычет она, крепко обнимая меня.
Ну раза так, приходится и Ленке приглашающе махнуть рукой, а то она из вежливости стоит в сторонке и делает вид, что общается с Саей, которая, кстати, то и дело косится на нас. Ленка, конечно, воспользовалась приглашением, а я, немного побыв подушкой для объятий, наконец сбегаю покушать.
На полевой кухне меня ждет чашка кофе и сытный завтрак, ну и Дятел и Булграмм с оперативными отчетами за время нашего отсутствия. Мы с женами и Саей вернулись в лагерь вчера поздно вечером, уставшие, но довольные. Тогда я удовлетворился коротким отчётом: «всё в порядке». Однако сейчас, при свете дня и с чашкой кофе в руках, я готов углубиться в детали.
— Конунг, — басит Великогорыч. — Орнитанты наружу клювы не показывают. И, думаю, уже не покажут. Боятся тебя, пернатые.
— Боятся, значит уважают, — на автомате произношу, отпивая горячий напиток. — Дятел, как там Лакомка в Москве поживает?
— Обстановка безопасная, графине ничего не угрожает, — отчитывается гвардеец.
— Отлично.
— Я тоже с докладом, господин Данила, — в шатер столовой вдруг входит Сая, выглядящая безукоризненно в своей фиолетовой юкате. Японка грациозно усаживается напротив меня. — Дяде велел тебе отчитаться насчет Сасаки. Нобунага начал чистки в рядах рода. Такаши с Исао так и не вернулись из гостей у дайме.
— И уже не вернутся, — произношу без грамма сожаления. — Ну и ладно. Сасаки больше нам не мешаются, и можно вплотную заняться Той Стороной….
— Ура-а-а! — не сдерживает чувств Булграмм.
— … А пойду я на разведку один.
— Как один⁈ — тут же обламывается тавр. — Конунги одни не ходят, тем более в стан врага!
Ну опять двадцать пять.
— Великогорыч, — вздыхаю я. — Заруби себе на рогах, когда они у тебя отрастут, одну вещь: конунгу не указывают. Наоборот, конунг указывает. Вот зачем ты только что уронил мой авторитет перед Саей?
— Вовсе не уронил! — качает головой девушка.
— Специально, что ли? — не обращая внимания на японку, спрашиваю тавра.
— Не серчай, конунг, — кается Булграмм, виновато опустив голову. — По горячности и глупости я брякнул, не подумав. Но, скажи, зачем тебе идти в одиночку, когда вся дружина готова пасть по первому твоему слову?
— Потому что мне нужна разведка без жертв, — замечаю. — А затем уже во второй заход пойдете и вы, рогатые.
— Велика твоя мудрость, конунг! — сразу же радуется Великогорыч, едва не хлопая в ладони от восторга. — Уж мы точно зададим жару этим вороновским отродьям! Всех порешим!
Какой же всё-таки старый тавр кровожадный.
— Всех не надо, но кого-то придется, — киваю, поднимаясь. — Слишком уж орнитанты несговорчивые.
Я уже просканировал вдоль и поперек память шевалье Фезера и примерно знаю, что ждет меня на Той Стороне. Ничего особенного, но таврам, правда, лучше пока обождать.
Перед вылазкой надо проведать побежденного врага. Заглядываю в ангар с Золотым Драконом. Зверюга наотрез отказывается разговаривать, и мне остается только выкачать из него большую часть накопившейся энергии, чтобы крылатый продолжал сидеть смирно.
«Ты не знаешь, во что ввязался, человек, — вдруг в моей голове разносится голос желточешуйчатого. — Я приношу золото орнитантам не по их прихоти».
«Да я в курсе про ликанов, — отмахиваюсь. — Только я одного понять не могу. Вот ты вроде зверь большой и сильный, да еще с крыльями, а пресмыкаешься перед песоподобными. Не стыдно?»
«А что делать? — огромный ящер выдыхает дым из ноздрей. — Жить-то хочется».
«Похоже, гордость — это не про драконов» — смеюсь я, за что удостаиваюсь обиженного взгляда желтых глаз. Надо же, какой обидчивый. Даже хвостом возмущенно дрыгает. Что ж, будем иметь в виду.
Закончив с Золотым, я направляюсь к порталу. Встаю перед сплошной синей аркой, не обращая внимания на столпивших вокруг зрителей в лице жен, тавров, Саи и гвардейцев. Сейчас не до проводов, всё равно ненадолго иду.
Быстрая «проверка снаряжения». Покров Тьмы активирован, Василиск тоже. Боевые легионеры «включены». Пластырями весь я
