никого нет на борту. Почему не воспользоваться ситуацией и не утопить «Пиявку» прямо в гавани? Лишить их главного оружия!
– А «Шипохвостку» с «Копьём» вы тогда уж тоже предлагаете уничтожить, – усмехнулся Гефт. – На них, знаете ли, тоже можно прорываться. Адмиралтейство будет счастливо узнать, что мы топим трофейные крейсера пачками.
Битти понял, что сморозил глупость, и покраснел.
Командующий доразъяснил:
– И потом, ну запрём мы их в Предрассветном. Они растекутся по подвалам, по подворотням, наберут заложников. Мирных граждан погибнет десятки, а солдат сухопутных – возможно, и больше сотни, учитывая уровень их подготовки. Нет, безумие предводительницы пиратов нам только на руку. Мы разгромим их в море, не потеряв ни одного человека!
Битти грустно посмотрел на восток. Он явно не разделял уверенность адмирала.
– Надеюсь, вы не собираетесь прислушаться к этому трусу и отказаться от преследования?
Юнк Торчсон топтался по мостику, вздрагивал при особенно громких ударах грома, боязливо косился на затопленную Косу, но покинуть дредноут отказывался, сколько Гефт его не просил.
Лейтенант решил поспорить с миллиардером.
– Ваше Превосходительство, но ведь мы захватили два крейсера и целого оверлорда! Это уже огромный успех! Разве поимка мелкой островной правительницы стоит риска? Да пусть уходит. Она, может, и сама потонет, у неё судно легче нашего…
Увидев, как опасно раздуваются щёки Августейшего, Гефт счёл нужным вмешаться.
– Прекратите истерику, Битти. Вы позорите Флот перед штатским лицом.
– Я лишь взываю к благоразумию, – не сдавался Битти. – В конце концов, разве Военно-Морской Устав не запрещает боевые действия при скорости ветра выше…
– Старший лейтенант Битти, – архадмирал стал говорить медленней, давая понять, что после его реплики продолжиться разговор не должен. – Если для вас столь много значат официальные документы, по возвращении в гавань я немедленно подпишу увольнение с позором, чтобы вы могли отправиться строить карьеру в каком-нибудь из трестов. Хотите?
– Никак нет, сэр!
– Отлично! Тогда отправляйтесь, смените Петерсена в хвостовом гнезде смотрящего.
– Слушаюсь!
Лейтенант взял под козырёк и вышел. На минуту из-за открытой двери буря заполнила помещение мостика рёвом, заставив Юнка морщиться и затыкать уши.
– Ничтожества. Куда ни глянь, повсюду плесень. Целый континент, а достойных людей кот наплакал. Ещё и большинство достойных скорее враги, чем союзники. Мне бы хоть группку нормальных исполнителей, я б эту кусачку ещё на «Лакритании» за клыки прихватил. Но нет, кругом одни идиоты.
Витт Гефт хотел приободрить друга, сказать, что он отлично держится, но остановил себя.
Юнк заметно трусил и пытался скрыть страх удвоенной сварливостью.
– Вам всё же следует вернуться на берег. Не думаю, что вы сможете получить удовлетворение от расправы. Будет много шума, много тряски, потом мы утопим «Пиявку», и вы можете даже не увидеть, как она уйдёт на дно. Волны встанут плохо, закроют обзор, а как разойдутся – от противника уже одни пузыри останутся.
Архадмирал старался сформулировать просьбу максимально уважительно, но миллиардер всё равно окрысился.
– Ну уж нет! На сей раз я с вас глаз не спущу. Под островом Спасения меня на мостике не было – и какую весть вы мне оттуда привезли? Что вас в пух и прах разнесла кучка оборванцев с пушечками?
– Вам прекрасно известно, что потом к ним на помощь пришла половина эскадры Локка Флинта.
– Значит, надо было действовать быстрее! Сноровистей! Я тебя для этого пропихнул в главнокомандующие, Витт? Мне нужны не отговорки, а результат! Мы здесь мокнем из-за твоих просчётов!
Адмирал закатил глаза. Меньше всего он любил, когда штатские начинали учить его морской войне. Торчсон продолжал скандалить, а он, не имея средств лучше, представил, что глава Судового Треста – его матрос, и как он заставляет его прочищать гальюн.
– Это безумие, бред. – Торчсон принялся нарезать круги перед терминалами. Он уже не столько ругался, сколько жаловался, и пляска вспышек, окатывавшая богача синим пламенем, добавляла безумия уже самим его бессвязным рассуждениям. – Меня – меня – унизили на глазах у собственных подчинённых, и кто? Какая-то нищенка, оборванка, гусеница! Как она может быть до сих пор жива? Я для этого копил богатства? Лгал, обманывал, лебезил, унижался, вертелся как уж на сковородке. Не прекращал игру даже во сне, не отдыхал, не влюблялся в женщин, не играл с детьми, не развлекался со знакомыми. Я копил, я всю жизнь положил на свою империю, а потом какая-то дура, потерявшая последние портки в кризис из-за своей тупости, врывается, ставит мне на горло ногу, и я… я… я ничего не могу ей сделать? Я! Где моя власть, Витт?!
Гефт пожал плечами.
Юнк шумно втянул сопли.
– А ведь она благодаря мне попала в Академию. Не знаете? Денег её отцу хватало, но Стрейт-Стетем – высшее заведение страны, там очень мало мест. Джек попросил Хунда, братец написал мне, я отправил телеграмму, и Директорат приберёг для Агнии местечко. Пустячковая услуга, ничего мне не стоила, даже после ограбления не сразу вспомнил.
– Ну вы не могли тогда знать, как всё обернётся, – развёл руками Гефт. – И вообще… стоп. Она же женщина! Её не должны были обучать искусству войны!
– И не обучали! Я лично справлялся! Спрашивается: какого хрена Агния Со Штатского Направления возглавляет пиратские войска?! Пистолет мне в лицо уткнула… Я так долго не выдержу, Витт. Без её смерти. Я стал хуже есть. Меньше спать! Мне вчера приснилось, что я снова на мостике «Лакритании», только теперь там не одна Агния, а все они. Кучера, уборщики, разносчики газет, лавочники, дворники, лакеи… всё это отребье… тычут в меня пальцами и ржут, а эта фурия страшнее всех смеётся.
– Мостик лайнера не настолько большой, он не вместит так много народа, – заметил Гефт, доведя главу Треста до белого каления.
– Да что вы говорите?! Ваше превосходительство! Знайте же, что я хотел отрезать этой девчонке голову и поставить на полку напротив кровати! Да-да! Я уже и мастера нашёл, который мне шип изготовил специально под голову. Я каждую ночь смотрел бы на неё и успокаивался, залечивал свою душевную травму. А теперь нам придётся утопить Агнию. Из-за вас!
Возможно, при более миролюбивых обстоятельствах ярость Юнка смотрелась бы грозно. Но на фоне настоящей бури, разворачивавшей свои спирали за бронестеклом, истерящий миллиардер был жалок.
Выдохшись, он ещё раз втянул сопли и застонал, уже совсем жалобно:
– Вы просто обязаны на сей раз её победить, Гефт. Я… окончательно сойду с ума, если Агния снова вывернется. Мне уже плевать на мою империю, на доходы. На то, что подумают другие Августейшие Лица. Я привлеку весь Соединённый Флот к охоте за паршивкой, Ассамблея вздумает
