препятствовать – я пригрожу им всю экономику Запада обрушить. И обрушу, если потребуется! Кризис начала лета им счастливыми деньками покажется! И плевать, что меня потом за такое убьют… плевать… плевать… главное – убить Агнию…
Торчсон умолк и глубже закутался в шубу, втянул кисти в рукава. Адмирал Гефт мысленно присвистнул. Одержимого Юнка, Юнка, готового из жажды мести забыть о комфорте, он видел впервые. Сколько Гефт помнил, глава Судового Треста всегда был эгоистичной, циничной амфибией, неспособной физически желать чего-нибудь больше, чем собственного возвышения.
«Интересно, что же могло его настолько взбеленить? Вряд ли одно унижение, Юнку и прежде часто приходилось пресмыкаться перед более влиятельными людьми, ему такое не в новинку. В чём же секрет? Спросить – не скажет. Надо подумать… Может, ребёнок? Точно! В газетах, было время, писали о новом наследнике Торчсона, а с нападения на лайнер он о нём не вспоминает. Должно быть, пираты прикончили мальчишку. Помню, один раз видел его на банкете. Хороший мальчишка, воспитанный. Бедняга Торчсон. Да, Синимию нужно убивать. То ещё малолетнее чудовище вырастает».
Тут аналитика архадмирала оказалась прервана. На терминале связи замигал индикатор бортового гнезда.
– Условный сигнал, сэр! «Пиявка» пришла в движение!
Гефт развернулся. Так и есть, прожекторы на маяке вспыхивали и гасли.
– Пошла охота!
Флегматичная плёнка слетела с архадмирала. Отдавая через телефоническую сеть распоряжения офицерам на постах, он радовался, что буря втягивает их в сражение. Больше никакого промедления, никаких сомнений и перетолков с тревожащимися подчинёнными. Только азарт битвы.
– Господа: грядущая погоня обещает нам уникальные впечатления. Преступникам не уйти! Долг! Честь! Судьба!
– Долг, честь, судьба! – рявкнули в ответ офицеры по всему дредноуту.
Где-то в глубине сталекромного туловища вздрогнул титанический вал.
Сбоку шмыгнул Торчсон, и адмирал бросил ему уже совсем другим голосом:
– Чтоб я не слышал от вас ни звука до победы. Можете смотреть, но станете мешать – отошлю в кают-компанию.
Юнк кивнул.
«Молния» не успела ещё отдалиться от места якорной стоянки и на сотню ярдов – а Сигил уже обнаружил, что не может оторвать взгляд от неба.
Обычно небо в грозу представляло собой беззвёздную черноту, но эта буря сосредоточила неимоверное количество электричества в своих тучах. Молнии вспыхивали каждую секунду, иногда – по несколько разрядов в мгновение; большинство било между тучами, но некоторые вонзались в море, и самые сильные из них пускали отблеск по волнам, а основной разряд улетал вглубь, плавить рыб, не успевших зарыться в ил. Глаза у Сигила слезились, он чувствовал, будто его тычут лицом в оголённый, искрящийся провод, и всё же не мог перестать таращиться. Этот клубок молний был живым, он сворачивался и разворачивался, он пускал зигзаги, цепи вспышек, расщеплял одну молнию на десятки, он хотел что-то сформировать, сформулировать, а может, просто резвился, бился между туманных гор. Бдыщ-щ, скрщ-щ – никаких осознанных мыслей, только слепое движение. Слепая стихия, с которой невозможно разговаривать.
– Орудийная!
– Готовы работать, кэп! Пушки заряжены! Ждём противника!
– Отлично! Трюм!
– Каждый груз зафиксирован!
– Машинное!
– Все приборы работают в штатном режиме!
– Гнёзда!
Молчание. Агния удовлетворённо кивнула; она велела удалить смотрящих и запретила слать вестовых, уверенная, что за барьером их неизбежно смоет.
Уже здесь, в зоне слабых волн «Молния» шла недовольно. Сигил вспомнил, как красавица скользила по Межконтинентальному Морю, и отметил: «Молния» фырчит, ей неудобно. Крейсер напрягалась, прокладывая путь через солёный бульон, а потоки вокруг корпуса сопротивлялись. То и дело налетали валы, иногда Сигил видел, как капли гребней их показываются над фальшбортом, а стрелка кренометра отклоняется в сторону на деление. Агния повернула штурвал, рука её оказалась рядом с кренометром, и Сигил увидел компас. Магнитная стрелка бешено вращалась.
«Даже магнитные поля сошли с ума».
– Боцман! Отчёт по гермам!
– Все замки заблокированы! Сейчас ещё раз проверим!
Сигил вздрогнул. Их соратники снизу закупорили каждый выход на палубу. Мера необходимая, при таком урагане позволить заливать воду в помещения – самоубийство даже при наличии насосов. Но крейсер превратился в плавучий гроб. Если «Молния» пойдёт на дно, только они наверху захлебнутся, а большей части команды придётся самой открыть люки… или медленно задыхаться… Сигил вздрогнул сильнее. Их храбрые братья сейчас сидят в тесном лабиринте железных коридоров, дежурят у передатчиков, у арсенальных рычагов, готовые при малейшей искре залить хранилище снарядов водой и, возможно, себя вместе с ним, дежурят у орудий, всматриваются через впаянные в борта дальномеры, а волна то и дело лижет им окуляры, каждые несколько секунд у наводчиков крадут панораму. Конструкцию вокруг них трясёт, качает из стороны в сторону, и тот самый роковой удар, вырывающий кусок брони из корпуса, так сразу не отличишь от прочих, поэтому морякам каждый удар кажется роковым…
«Как вы решились на это? Почему не сдали нас властям? Вы герои или безумцы?»
– Противник, – взревел Сермёр, указывая пальцем направо.
Как назло, молнии с юга затихли, и несколько минут косу окутывала тьма. Но потом вспыхнуло, ещё вспыхнуло – и юноша увидел две прижатые к поверхности моря тени. Грохот. Ещё удар молнии. Тени немного сдвинулись. Шипастые, неровные – Торчсону они своим нагромождением надстроек напомнили тараканов вперемешку с броненосцами, которые животные. Затем флагман включил бортовые огни, чтобы второй дредноут не налетел на него, но почти сразу же Сигил увидел, как с правого борта флагмана посыпались искры. Вал ударил дредноут, сорвал часть фонарей.
– Так их, – прошептал Сигил, а Сермер крикнул:
– Нужно брать пеленг влево! Враг идёт на перехват! Текущим курсом они настигнут нас минут за десять-двадцать!
– Согласна!
Агния крутанула штурвал. Крейсер замычал, перестраиваясь.
– Может, они нас не заметят, – прошептал Сигил и тут же зажмурился: небо ответило, зажегши одиннадцать молний одновременно.
Железное сердце в машинной стучало всё уверенней. «Молния» принимала вызов природы. Сонливость сползала с двадцатидвухпушечной хищницы медленно, но сползала, и вместо неё просыпалась злость. «Молнии» не нравилось, что её пихают, хватают за нос, норовя свернуть с курса. Дымовые трубы шипели, стрелка кренометра качалась уже слабее, а капитан удерживала штурвал и продолжала поворот. Левее, ещё левее…
– Слишком сильный пеленг! Нужно отвернуть! Мы идём прямо в Зелёные Когти!
– Ага!
Сигил схватился за оконную раму. Зелёные Когти – подводный лес из каменных наростов, разросшийся веером на половину Рыбацкой Гавани. В памяти мальчика затрещали хором корабли глупцов, что, не зная залива, устремлялись срезать путь через бухту и застревали. Участок и в штиль отбирал у мореходов жизни.
Россыпь вспышек. Помимо волн, буря порождала и впадины. Прямо по курсу, там, где поверхность моря проседала, обнажались чёрные точки. Многие образования действительно обрели за
