там, в Капитолии, человек по имени Бейн ложится спать, не подозревая, что через три дня его не станет.
Пит открыл папку. Посмотрел на фотографию.
Обычное лицо. Ничего особенного. Человек, который завтра проснётся, выпьет кофе, поедет на работу, будет ставить подписи на документах и отдавать распоряжения. Который будет раздражаться на подчинённых и гордиться своей незаменимостью. Который даже не задумывается о том, что где-то далеко, под землёй, кто-то уже решил, что он должен умереть.
Ключевое звено, — подумал Пит. — Просто звено в цепи. Выбей его — и цепь рассыплется.
Он закрыл папку.
Потом оттолкнулся от стены и пошёл готовиться.
Война продолжалась. И первый удар по сердцу Капитолия был уже занесён.
Глава 24
Ховеркрафт висел в темноте — неподвижный, затаившийся, как хищник перед прыжком.
Капитолий светился впереди. Не так далеко, чтобы казаться безопасным, и не так близко, чтобы начать. Город был виден в иллюминаторе как размытое пятно огней, размазанных по черноте ночи. Башни, мосты, проспекты — всё это мерцало и переливалось, словно Капитолий хвастался своим богатством перед пустотой.
Жизнь, которая не знает, что на неё смотрят.
Гейл держал машину на безопасном расстоянии — там, где радары ещё не дотягивались, но уже приходилось считать секунды. Двигатели работали на минимуме, едва слышно шелестя. Внутри было тихо. Слишком тихо. Каждый звук казался громким: чьё-то дыхание, шорох ткани о скамью, приглушённый писк приборов на консоли Лин.
Она сидела у панели связи, не отрываясь от экрана. Пальцы скользили по сенсорам — не нервно, методично. Лин отслеживала энергосеть Капитолия в реальном времени: каждый всплеск, каждый провал, каждое дрожание напряжения. Лицо её светилось холодным голубым светом дисплея, и в этом свете казалось неживым — маской сосредоточенности.
— Алгоритм стабильный, — произнесла она негромко, ни к кому конкретно не обращаясь. — Сбои идут каждые два часа двадцать минут, плюс-минус четыре. Следующее окно — через семь минут.
Гейл сидел в кресле пилота, положив руки на рычаги управления. Он не двигался — только пальцы слегка подрагивали, как у музыканта перед выходом на сцену. Взгляд прикован к приборной панели, но видел он не её — видел маршрут, который ещё не начался, но уже существовал в его голове. Каждый поворот. Каждое снижение. Каждую секунду.
Пит стоял у борта, глядя в иллюминатор. Капитолий манил и отталкивал одновременно — слишком близко для комфорта, слишком далеко, чтобы начать. Время тянулось медленно, вязко, как смола. Каждая секунда весила больше предыдущей.
За его спиной группа справлялась с ожиданием — каждый по-своему.
Джоанна сидела на скамье вдоль борта, закинув ногу на ногу. В пальцах вертела зажигалку — щёлкала крышкой, но не зажигала. Просто щёлкала. Ритмично. Раз. Два. Три. Пауза. Снова.
— Ты меня этим убьёшь раньше, чем мы вообще начнём, — пробормотала Нова, не открывая глаз. Она сидела рядом, откинув голову на переборку, руки скрещены на груди. Выглядела спокойной, почти безразличной — но Пит видел, как напряжены её плечи под курткой.
— Тогда помирай без излишних комментариев, — ответила Джоанна, не переставая щёлкать. — Я занята.
— Чем? Нервничаешь?
— Готовлюсь.
— К чему?
— К тому, что если всё пойдёт не так, мне придётся тащить твой труп из здания.
Нова хмыкнула — коротко, без улыбки:
— Не дождёшься.
Рейк сидел в углу, проверяя снаряжение в третий раз. Пистолет, запасные магазины, нож, стяжки. Всё на месте. Всё проверено. Но руки продолжали двигаться — механически, как по заученной программе. Пит видел, как они подрагивают. Первые операции всегда такие.
Китнисс стояла у противоположного борта, лук в руках. Держала его не для выстрела — просто держала. Пальцы скользили по изгибу, по тетиве, по рукояти. Проверяла каждый миллиметр. Снова и снова. Это её способ — через прикосновение к оружию находить равновесие.
— Пять минут, — сказала Лин.
Никто не ответил. Не было нужды.
***
Пит отвернулся от иллюминатора, посмотрел на группу. Все здесь. Все готовы — насколько вообще можно быть готовым к тому, что им предстоит.
Он коснулся нагрудного кармана — там, где под тканью лежал значок сойки-пересмешницы. Холодный металл под пальцами. Напоминание. Не о том, за что они сражаются — это он помнил и так. О том, что у него есть причина вернуться.
— Четыре минуты, — голос Лин стал чуть выше. Едва заметно, но Пит уловил.
«Тень» продолжал висеть в темноте. Город впереди не менялся — те же огни, та же жизнь, тот же Капитолий, который не знал, что через несколько минут в его сердце проникнет что-то чужое.
— Три минуты.
Джоанна перестала щёлкать зажигалкой. Спрятала в карман. Посмотрела на Пита.
— Надеюсь, ты не забыл, как дышать, — сказала она. — Потому что сейчас самое время вспомнить. Четыре на вдох, шесть на выдох.
— Не забыл.
— Хорошо. Потому что если ты там задохнёшься от волнения, я тебя не прощу.
— Учту.
Гейл повернул голову — краем глаза взглянул на Пита:
— Готов?
— Готов.
— Врёшь.
— Да. Но это неважно.
Гейл усмехнулся — коротко, без веселья:
— Правильный ответ.
— Две минуты, — Лин подалась вперёд, впиваясь взглядом в экран. — Напряжение начинает проседать. Идёт предвестник.
Воздух в салоне сгустился. Все смотрели на неё. Она не отрывалась от панели — пальцы замерли над клавишами.
— Минута тридцать. Провал нарастает. Северный сектор падает первым. Западный следом. Восточный держится... падает.
Экран мигнул. Цифры поползли вниз.
— Минута. ПВО начинает слепнуть. Радары переключаются на резервное питание. Задержка в системе — семнадцать секунд.
Гейл положил руки на рычаги. Не давил. Просто держал. Готовый.
— Сорок секунд. Южный сектор падает. Система пытается перебросить нагрузку. Не успевает.
Лин вдохнула.
— Тридцать секунд. Центральная сеть просела на сорок процентов. ПВО работает на аварийном режиме. Окно открывается.
Пит шагнул к креслу, пристегнулся. Остальные последовали — быстро, без суеты. Ремни щёлкнули почти одновременно.
— Двадцать секунд. Окно устойчивое. Радары слепы.
Гейл не ждал команды. Он уже знал.
Двигатели взревели — не громко, но ощутимо. «Тень» рванулся вперёд, набирая скорость. Не плавно — рывком. Как хищник, сорвавшийся с места.
— Пятнадцать секунд, — голос Лин стал ровнее. — Идём в окно.
***
Ховеркрафт летел низко — почти касаясь крыш дальних пригородов. Тени зданий мелькали внизу: чёрные прямоугольники на фоне едва различимых огней. Гейл вёл машину так, будто она была частью его тела —
