зона идеально спокойной воды. Полоска мирного моря протянулась. «Молния» почуяла гладкую воду, зашипела и рванула вперёд. Выстрелили башни, но стена воды уже отрезала крейсер от дредноута, ведь дредноут отвернул от валов вправо. Снаряды, способные принести смерть, ушли в волну.
Дальше – ущелье. Крейсер мчался меж двух черно-сизых утёсов. Сигилу вспомнился пророк Мааас из религиозных текстов, который мог ударом жезла заставить океан расступиться перед ним. Только в их случае море смыкалось. Духи соприкоснулись лбами, гребни слились. Небо пропало. Ущелье превратилось в тоннель. Море было повсюду – сбоку, сверху, даже сзади. Спереди просвет тоже сомкнулся.
– Не дышать!
Тоннель приобретал всё более округлую форму. Чем ниже опускался его «потолок» – тем быстрее потоки заворачивались вокруг крейсера. Сигил чувствовал, что не забудет этого никогда и не передаст ни в одном стихотворении. Происходящее было слишком немыслимо. «Молния» летела по подводному тоннелю, чьи стенки вращались всё быстрее, громче. Потолок опускался, вот он втянул в себя мачты, вот пропали жёлтые вершины труб…
– Так! – Архадмирал Гефт хищно наклонился.
Масса воды подмяла, накрыла пиратский крейсер. Сила столкновения выпячивала воду ещё выше. Получившееся образование совсем напоминало горный пик. Молнии вспыхивали, крейсер не появлялся.
– Та-а-ак!
Вспышка! Стальная игла пронзила пик немногим ниже вершины, перегнулась, ударилась корпусом и понеслась вниз по склону. Склон становился всё круче, и вскоре спуск «Молнии» стал почти неотличим от падения.
– У девчонки есть хребет. Клянусь званием, девчонке есть что ломать, – признал адмирал, представив перегрузки, которым разбойница подвергала крейсер. – Орудийная! Довольно море окучивать! Нам хватит одного попадания; буря довершит остальное.
Очередное затишье призмаринового крещендо молний накинуло на мостик крейсера вуаль слепоты. Плотность капель в воздухе возросла. Сигил вытянул руку – ладонь стала похожа на дрожащее пятно. Дредноут пропал из видимости. Одни ходовые прожекторы ещё давали хоть какое-то освещение.
Вдруг перед их лучами промелькнул острый, продолговатый предмет. За ним – ещё несколько. Одна из теней ударилась в сам прожектор, ещё одна разбилась о фальшборт. Сигил растерялся. Это ещё что? Западнийцы обстреливают их какими-то… лезвиями? Но потом молнии возвратились, и он понял: это – альбатросы! Стая перелётных птиц, ошалевшая, полумёртвая, едва соображающая, что происходит, спикировала на «Молнию». Может, и не спикировала, а просто была выброшена вихрем. Многие альбатросы врезались в корабль, но большинство промелькнуло вдоль палубы и попыталось подняться вверх от бушующего моря.
Не вышло. Навстречу птицам уже поднималась волна. Сизая горсть зачерпнула стаю, утопив тех, кто не встретил смерть от бронепластин.
Пока слева топили альбатросов, справа появился дредноут. На сей раз он произвёл полный залп, позволив отсветам пламени подчеркнуть на мгновение свои очертания. Оказалось, Гефт уже полностью догнал пиратов. Дредноут шёл строго параллельным курсом на оптимальном для артиллерийской дуэли расстоянии.
Орудийная палуба «Молнии» заговорила в ответ. Свои пушки звучали громче вражеских, и тем не менее ухо Сигила с трудом отличало их залпы от раскатов грома.
Впрочем, оптимальное расстояние не помогало. Условия для стрельбы здесь были гораздо хуже, чем на Острове Спасения. Корабли раскачивало. Стволы орудий, торчавшие из бронированных бортов, то и дело заливало. Обрызгать противника удавалось одному снаряду из двадцати, большинство разрывов Сигил вообще не замечал. Пуды взрывчатки, метаемые в море, казалось, вообще не отражались на бешенстве природы.
Сермёр продолжал волноваться.
– Они начнут попадать, если подойдут на сверхблизкую дистанцию!
– Не подойдут! Их может швырнуть в нас, а столкновение погубит оба судна!
С начала перестрелки разум Сигила стал путаться. Восприятие плыло. У него не получалось сохранять последовательность мышления в столь беспросветном хаосе. Единственным, что не давало окончательно затеряться в искристом переплетении света, огня и воды, была Агния. Чёрная фигурка за штурвалом, она прокладывала через хаос тропу. От одних валов уходила, на другие бросалась, то взбиралась на кручу, то скользила через низменность. Сигил смотрел на неё и не мог понять: неужели вот сюда она столько времени стремилась? Неужели она до сих пор любит море? Даже таким хтоническим зверем, бесконечностью с тысячью пастей? Как можно испытывать к этому нечто, помимо первозданного ужаса? Что ж, если Агния считала, что её любовь имеет хоть какое-то значение, она проиграла. Море отвечало ей на любовь ударами и рёвом, бессознательным рёвом глубин.
Берег, Предрассветный давно пропали из виду. Они прорвались из плена – но куда, зачем? Здесь не было ничего, кроме безбрежного бешенства да дредноута, вцепившегося в них, словно гончий пёс. Здесь не было столь желанной свободы – только буйство небесных духов, что лупят в бубны, да поливают море молниями, и море вскипает. Одна из молний вонзилась в мостик. Сигил вздрогнул. Небесный удар был послан ровно Агнии в голову. Агния не шевельнулась.
«Как хорошо, что металл корабля не проводит электричество».
– Капитан! Вас носовой расчёт вызывает!
Синимия дёрнула рычажок, и Сигил отметил, что речь Мёртвого Глаза звучит быстрее и многословней, чем обычно.
– Капитан, я настаиваю, нам стоит прекратить огонь! Мы зря расходуем взрывчатку!
Негра то и дело прерывали помехи. Торчсон подошёл ближе вслушаться.
– … загнали им три снаряда в шов между пластинами! Ноль эффекта! Канониры и так измучены качкой! Дредноут неуязвим соверше…
Внезапно передатчик выдохнул в лицо Сигилу жуткий коктейль: вопль Мёртвого Глаза вперемешку с оглушительным треском. Впереди, там, откуда секунду назад звонила пушка, вырос рыжий бутон. И сразу же был залит дождём – подросток едва успел увидеть, как чёрная масса улетела, вращаясь, за борт.
– Арсенал, – взвизгнула Агния и потянулась к другому рычагу связи.
– Нет, это попадание! Пушку снесло снарядом!
– Отлично!
Сигил отошёл от передатчика. Дуглас и Мёртвый глаз сгорели заживо, их останки, сплавленные с орудием, отправились Синей Бездне в глотку. «Отлично».
– Состояние палубы?!
– Дыры нет!
– Отлично! Здесь вот так!
«Молния» взяла вправо. Дредноут вильнул. Но Агния не стремилась сблизиться с противником. Между кораблями вырастал очередной вал, он шёл с ними почти одним курсом, и своим манёвром девушка пристроилась к валу бочком.
Флотским снова пришлось усмирить орудия. Крейсер и волна неслись вровень, казалось, человек со стихией соревнуются наперегонки. Вместо зубастого гребня волна выпустила семь-восемь белоснежных спиралей, они подминали друг друга, исчезали и вновь появлялись. Агния махнула волне рукой. И этот короткий взмах добил Сигила. Ему захотелось срывать молнии, рвать тучи на куски и орать, орать, пока небо не посмотрит на них. Синимия не просто идёт через бурю, она ещё ухитряется так ставить крейсер, чтобы между ними и дредноутом вырастали преграды – почему море не смилостивится над ней? Их канониры в каждом залпе наносят хотя бы
