разрывает оковы, так больной выходит из комы. Деление за делением. С каждым мгновением всё быстрее. Синяя Бездна неохотно разжимает хватку. Её щупальца едва сползают с обшивки. Но сползают. И вот после шестидесяти «Молния» уже летит, и вот верхушки мачт взмывают ввысь, туда, где небесные энергии вьются в сумасшедшем танце. И вот раскаты грома им рукоплещут!
Сермёр лежал, скорчившись, отхаркивал воду. Рядом с ним – Агния, её всё же содрало со штурвала. Но стоило палубе выпрямиться, девушка вскочила, кинулась к переговорному устройству. Поскользнулась, упала грудью на терминалы, схватила раструб:
– Орудийная! На обратном витке по моей команде дать синхронный залп в бортовину врага! Давайте, попасть должен каждый!
Крейсер пошёл крениться в другую сторону. Правый борт приподняло, орудия задрало слишком высоко для стрельбы. Заскрежетал металл – волна-убийца взялась за дредноут.
Агния положила голову на пульты. Подзорную трубу у неё отобрало море, поэтому она выставила перед лицом пальцы и высчитывала угол на свой единственный глаз. Обратный виток. Сигил понял, что задумала любимая, но ведь это было невозможно. Столько факторов должно совпасть. Меткость канониров, скорость раскачки, сила давления на дредноут.
«Молния» достигла крайней точки. Орудия начали опускаться. В стене воды проступил гладкий борт. Дредноут тоже достиг крайней точки крена и готов был воспрянуть, как воспрянула «Молния». Но орудия пиратов уже опускались, и Сигила сдавил восторг. Неужели звёзды сойдутся, неужели…
– Сейчас!
Залп. Стройной шеренгой снаряды пронеслись над бурунами. От кормы до форштевня по левому борту дредноута образовалась ровная линия разрывов. Ни один канонир не промазал.
И тогда крен врага перешёл в падение.
– УР-Р-РА-А!!!
Волна-убийца уносилась, но дредноут опрокидывался. Толчок залпа продавил его через ту незримую черту, на которой бесконечно-долгие восемь секунд качалась «Молния». И дредноут опрокинулся. Взметнули пену гигантские винты, извлечённые на поверхность. Взметнулся киль, мачты и башни ударились о воду. Грохот падения, рёв машин, ещё пытающихся что-то сделать. Но уже поздно. Волна захлестнула корабль, ещё две врезались в корпус, другие накинулись терзать надстройки. Синяя Бездна всё же получила свою жертву. И щупальца уже смыкались.
– Потопили! Опрокинули! Слышите! Потопили! По-то-пи-ли! Потопили!
Сигил рухнул на колени. Он всё-таки оказался прав. Вот она, девушка-молния, живая стихия в человечьем обличье, смерч неземной энергии. Агния ликовала, крохотная фигурка в сердце бури, и все многомильные спирали урагана заворачивались вокруг неё, и тысячи молний тянулись к её воздетым ладоням, и сотни громов провозглашали её право пройти. Море сделало выбор. Оно ликовало в унисон с Агнией, его буйное сердце билось такт в такт с сердцем смертной. Сигил схватился за своё. Он любит её и готов любить, невзирая на все ужасы шторма. Пусть молнии испепелят его без остатка. Даже обращаясь в пепел, он не оторвёт взгляда от той единственной заклинательницы стихий, покорительницы бездн, укротительницы судьбы. Его возлюбленной. Девушки, В Которую Ударила Молния. Которая нашла в себе силы подняться, приняла, что по её венам вместо крови бежит электричество, научилась ходить по стоячей воде, а потом и по буйной. И молнии больше не бьют её. Теперь они её гладят!
Эпилог
К шести часам буря полностью стихла. Спирали умчались на юг, кошмарить тангарийское побережье. Громы умолкли. Тучи развеялись. Антрацитовый купол неба порос звёздами.
Даже течения пропали. Океан превратился в стеклянную плоскость. Звёзды настолько ярко отражались в нём, что создавалось впечатление, будто «Молния», измятая, пожёванная, но живая, летит через космос. Звёзды сверху, звёзды снизу.
Тогда Агния остановила крейсер. Дождалась, когда её люди соберутся под мостиком. Пошла к ним.
Из ограждения лестницы извлекли юнгу. Он зачем-то побежал к капитану в самый разгар событий и попал под волну-убийцу. У парня были переломаны все кости, а по щекам катились слёзы от счастья, что он не вывалился за борт.
На палубе нашли два обугленных фрагмента костей – всё, что осталось от расчёта носовой пушки.
Пираты с трудом держались на ногах. Жались друг к другу. Многие таращились на застывшее море, но большинство таращилось на Агнию. В их взглядах восторг в равной мере мешался со страхом, но больше всего было непонимания. Успешный лидер, за которым шли, но которого в случае чего можно было и сдать врагам, за одну ночь превратилась в сверхъестественное существо.
Сигил Торсчон улыбнулся. Наконец-то все вокруг смотрели на Агнию так же, как он.
Агния поняла, что теперь она первая после бога. Сейчас, если она прикажет людям перед ней застрелиться, они застрелятся.
– Ну… полагаю, мы отбили у западнийцев желание гоняться за нами… на какое-то время. Поздравляю, братцы, теперь мы – легенды.
Мокрые, побитые, всклокоченные пираты напоминали скорее бездомных больных, чем живые легенды.
– Экипаж – все герои, и каждый сделал больше, чем требовалось! Всем спать! Вахтенных, смотрящих не назначать. Я одна подежурю, мне не спится.
Редкие кивки. Всё тот же лес трепещущих взглядов. Они отвечали капитану доходчивей любых слов.
Затем команда расползлась. Некоторые действительно ползли. Скоро остался один Сигил. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь покинуть любимую.
– Всё в порядке, Сигил. Иди отдыхай. Ты тоже герой. Без тебя бы ничего не вышло.
Просияв, юноша вытянулся и, прежде чем удалиться, отдал честь.
– Мой капитан!
Агния же кое-как проковыляла на нос. Села на край, свесив ноги с фальшборта.
Звёзды мелодично звенели. «Молния» отсыпалась, тихо хлюпая чернотой космоса. Прежде Агния не видела, чтобы море настолько превращалось в стекло. Наверное, дело в том, что она и не попадала раньше в такие шторма.
– Папа. Ты меня видишь? Я всё сделала правильно?
Звёзды не отвечали. Раненая труба пыхнула сонным колечком. Девушка нежно погладила крейсер.
Вспомнились ей и портовые переулки навсегда покинутого Предрассветного, и аудитории Академии, и Дик Никтум, и Лисса Каннингем. Но все они теперь казались грифельными картинками, наподобие капитана Нэмо. Вся прежняя жизнь стала не более реальной, чем похождения «Наутилуса».
– Кто я?
Через шесть дней они вернутся на Остров Спасения. Жители Свечной, ещё завидев повреждения, начнут взволнованно судачить, а члены экипажа ещё из шлюпок станут орать своим друзьям, родственникам и соседям: «Вы не поверите, что с нами, на хрен, было!»
Она возвратится во дворец, примет тёплую ванну. Отдаст Гютребу на чистку грязную одежду. И отдыхать. Может, с Сигилом, может – одна. Даже крейсер разгружать не станет. Пусть хоть все островные оверлорды соберутся у стен дворца и станут её требовать – целый день отдыха. А потом снова за работу. Ей ещё исполнять обещание, делать остров Спасения великим. Да и материальной выгоды они
