только ее убили не аракеши, а куда большее зло.
Самодовольное лицо Алидира Ялатанила отпечаталось в памяти Эшера не только из-за многих лет, когда Алидир натаскивал его в Полночи, но из-за того, как он усмехался, рассказывая правду о прошлом. За несколько мгновений до того, как убил Элайт.
Эшер все не мог уложить в голове ту простую истину, что он, тогда еще мальчик, тысячу лет простоял столбом в старинных подземельях Элетии.
Он всю жизнь надеялся, что его семья до сих пор живет где-нибудь в Диких чащобах, но теперь выходило, что они давным-давно умерли. Может, весь его клан давно истребили в бесконечных стычках.
Из-за угла на них с Фэйлен вышла еще одна компания Серых плащей. Эшер бросил на них быстрый взгляд, стараясь не смотреть в глаза. В Полночи, цитадели аракешей, его как следует обучили смешиваться с толпой, он по любой улице мог пройти незамеченным. Но красоту Фэйлен не спрятать.
Лицо ее выглядело настолько свежим и идеальным, что невозможно было не обратить внимания. Двое Серых плащей замерли, разглядывая ее. Затаив дыхание, Эшер незаметно потянулся к маленькому кинжалу на пояснице – единственному оружию, которое взял… вернее, которое Фэйлен разрешила ему взять в город. Она резонно заметила, что все рыцари видели Эшера в Западном Феллионе и могут вспомнить человека с коротким мечом на спине. Он даже оставил колчан и лук, хотя в Вангарте их носили многие: это был городок охотников, знающих все тропки Вековечной чащи.
Опустив голову, Эшер потащил Фэйлен за тот же угол, из-за которого вышли Серые плащи, – ему не хотелось дожидаться, пока кто-нибудь из них решит попытать счастья. Пусть они были знаменитым орденом рыцарей, живущим лишь долгом и честью, он им не доверял. Особенно теперь, когда и ордена-то никакого не осталось, а его командиры были либо разбросаны по всему Иллиану, либо лежали под руинами Западного Феллиона. Вчерашние рыцари теперь сделались просто умелыми вояками без надзора.
Солнце едва село, надвигалась холодная ночь. Чувствовалось, что зима близко – скоро ледяные ветра задуют с пиков Венгоры на юг и принесут в Вековечную чащу снега.
Холод местным не мешал – улицы Вангарта были запружены народом, все готовились к празднеству в честь Имиры, богини урожая. Для иллианцев ничего не изменилось. Куда бы Эшер ни кинул взгляд, всюду бурлила жизнь: кто-то развешивал гирлянды, кто-то расставлял флаги, кто-то строил алтари Имиры.
Они жили едва ли в пятидесяти милях от Западного Феллиона, на стенах которого всего десять дней назад разразилась величайшая битва, какую они и представить не могли. Лучшие рыцари здешних земель, поклявшиеся защищать этих людей, пали вместе со своей цитаделью. А потом и Элетия, древнейший город, простоявший больше тысячи лет, оказался стерт с лица земли… Но всем было наплевать: война шла где-то далеко, Вангарт стоял нетронутый. Никто не знал, что Элайт убил эльф. Никто не знал, что в Иллиане вообще есть эльфы. Правители держали это в секрете после отмененного празднества в Велии.
Из-за того, что случилось, Эшеру странно было ходить по мирным улицам Вангарта: все казалось каким-то ненастоящим. Он бросил быстрый взгляд через плечо, убеждаясь, что за ними не следят.
Срезав через проулок, они с Фэйлен вновь вышли на главные улицы. Вангарт, один из двух городов, стоящих прямо в лесу, был построен в основном из дерева. Находился он во владениях королевы Изабеллы Харг, правившей всем Фелгарном из Лириана, сердца Вековечной чащи.
– Мне нужно еще немного полуночника, – сказала Фэйлен, когда они дошли до лавки травника.
– Еще? – хрипло проворчал Эшер. – Ты же его покупала неделю назад.
Ему не хотелось приближаться к лавке: травник расположился как раз возле охотничьей таверны, превращенной в лазарет для раненых Серых плащей. Рыцари постоянно сновали туда-сюда, навещая товарищей.
– Нужно наделать еще эликсира, – объяснила Фэйлен. – Ты представить не можешь, каково мне с моим эльфийским обонянием жить среди людских толп.
В подтверждение своих слов она наморщила курносый носик, словно почуяла что-то мерзкое.
– А вот Рейна вроде не против. – Эшер не смог скрыть улыбку даже под просторным капюшоном. Фэйлен нахмурилась в ответ: она все не могла смириться, что между Натаниэлем и Рейной что-то есть.
Эшер, в отличие от нее, был благодарен судьбе за то, что Натаниэль не один. Элетия сломала его: он не переставая винил себя в гибели Элайт.
Проводив Фэйлен до лавки, Эшер сел на скамью рядом со старичком, попыхивающим трубкой, – сидеть одному значило привлекать слишком много внимания. Мимо прошли двое Серых плащей, но какой-то тип в капюшоне был им неинтересен.
Эшер вздохнул и откинулся на спинку скамьи. Он устал все время быть настороже, к тому же не стоит пятидесятилетнему мечом размахивать. Да, три дня назад ему исполнилось пятьдесят, но он не стал говорить своим спутникам. Своего настоящего дня рождения он все равно не помнил – Наста Нал-Акет просто взял за дату день, когда нашел его у стен Элетии. Эшеру не нравилось думать, что на самом деле ему уже больше тысячи лет…
Сидеть становилось все холоднее, он начал подмерзать, к тому же все тело до сих пор болело после боя с аракешами и темным эльфом Аделлумом Бово. Он привык, что после битвы всегда так, но с Аделлумом пришлось повозиться, да и та стычка с Алидиром…
Он бросил взгляд на правую руку, где когда-то носил кольцо. Сколько раз кристалл Палдоры его лечил! Теперь же, без его магии, Эшер стал таким же уязвимым, как все.
Из задумчивости его вывело лошадиное ржание. Калитка кузницы распахнулась: наружу рвался конь, очень недовольный тем, что кузнец пытается приладить ему подкову. Эшер глазам не поверил: каштановая шкура, две косички в гриве… Гектор!
– Ах ты сукин… – Он вскочил, яростно буравя кузнеца взглядом, и, перебежав через улицу, ворвался в кузню. Конь вновь протестующе заржал, но подмастерье удержал его за уздцы. Эшер, оттолкнув кузнеца, бросил на подмастерье такой взгляд, что тот немедленно убрал руки.
– Чего надо?! – взревел кузнец, выставив подкову вперед будто оружие. Может, Эшер без своих мечей и выглядел не таким пугающим, но, глянув ему в глаза, даже самый опытный воин подумал бы, стоит ли связываться.
– Это мой конь! – Эшер положил руку на морду Гектора, и тот сразу же успокоился.
– Он конюшего, господина Биггинса. – Кузнец понизил голос и отошел на шаг. – У него теперь всяких полно после заварушки той в Западном Феллионе.
Эшер вздохнул. Никакого уважения к битве и павшим.
– А ты чегой-то на Плаща непохожий, – уверенно добавил кузнец.
– Неважно.
