рядами стоек.
— Двое техников, — едва слышно прошептала Нова. — Один у главного терминала, второй занят обходом.
— Нейтрализовать тихо, — так же шепотом отозвалась Лин. — Обойтись без выстрелов.
— Принято.
Нова убрала сканер и коротким, механическим движением проверила нож. Лин заметила, как ее пальцы уверенно обхватили рукоять — в этом жесте не было нервозности, лишь холодная, отточенная готовность.
Лин извлекла служебную карту и поднесла ее к считывателю. Раздался негромкий щелчок, вспыхнул изумрудный огонек, и дверь плавно поползла в сторону.
Серверная встретила их не иссушающим зноем, а мягким, почти осязаемым теплом. Сухой воздух был пропитан запахом озона и нагретого пластика. Монотонный рокот вентиляторов создавал убаюкивающий фон, а единственным источником света служили аварийные лампы и мириады разноцветных индикаторов, мерцающих на стойках.
Лин шагнула внутрь и невольно затаила дыхание. Это было по-своему прекрасно.
Стройные ряды серверов уходили вдаль — угольно-черные, безупречно организованные. Под потолком сплетались кабели, образуя сложную технологическую паутину, удерживающую систему в равновесии. Индикаторы пульсировали в своем таинственном ритме: зеленый, зеленый, тревожный желтый, снова зеленый. Миллиарды байтов информации текли, обрабатывались и оседали в памяти машин.
Перед ними был храм информации. Сердце системы, обладавшей всеведением, и они пришли, чтобы совершить в этом святилище самое дерзкое ограбление в истории.
Легкое касание Новы вывело Лин из минутного оцепенения. Короткий жест вперед вернул ее к реальности.
Первый техник сидел у самого дальнего терминала, спиной к вошедшим. На его голове красовались массивные профессиональные наушники, полностью отсекавшие внешние звуки. Перед ним на мониторе бесконечной лентой бежали строчки кода. Он работал медленно и сосредоточенно — молодой парень лет двадцати пяти, в помятой рубашке, окруженный типичным рабочим хаосом: пустой кофейной кружкой и наспех надкусанным бутербродом.
Его коллега, мужчина постарше, в форменной одежде, неспешно патрулировал помещение. Он переходил от стойки к стойке, придирчиво изучая индикаторы и делая пометки в планшете.
Нова едва заметными знаками распределила очередность: сначала тот, что в движении, затем — сидящий. Лин едва уловимо кивнула.
Нова скользнула вперед, превратившись в бесплотную тень. Линолеум безмолвствовал под ее шагами, а ровный гул серверов надежно скрывал любые шорохи. Техник, совершавший обход, замер у очередной панели, привлеченный тревожным мерцанием желтого индикатора. Он уже занес руку, чтобы сделать запись, когда смерть — или то, что на нее похоже — подошла вплотную.
Ладонь Новы легла ему на рот — мягко, почти ласково, но с неумолимой силой. Вторая рука мгновенно нашла нужную точку под ухом. Точный расчет, выверенное давление. Тело мужчины конвульсивно дернулось. Пять секунд... шесть... семь.
Сопротивление угасло, и техник обмяк. Нова бережно опустила его на пол, не издав ни звука. Проверила пульс: жив. Он придет в себя минут через двадцать с раскалывающейся головой и абсолютно пустой памятью.
Второй техник оставался в счастливом неведении. Запертый в коконе из музыки и машинного шума, он не слышал ничего. Нова приблизилась к нему со спины и доверительно положила руку на плечо. Парень вздрогнул, начал оборачиваться, инстинктивно стягивая наушники на шею, но закончить движение не успел.
Его вскрик захлебнулся в ладони Новы. Глаза расширились от ужаса, руки забились в слабой, беспорядочной попытке отбиться. Восемь секунд — и сознание покинуло его.
Нова аккуратно усадила его обратно в кресло, пристроив голову на грудь так, словно аналитик просто задремал над скучным отчетом. Она сняла с его шеи наушники и бесшумно положила их на стол рядом с недопитым кофе.
В серверной воцарилась тишина. Лин только сейчас осознала, что все это время не дышала, и с шумным облегчением выпустила воздух из легких.
— Путь свободен, — едва слышно произнесла Нова. — У нас есть около двадцати минут, прежде чем они очнутся.
— Этого хватит.
Лин решительно шагнула к центральной консоли — святая святых этого места. Именно через этот узел протекали все потоки данных: записи с камер, доносы, отчеты — всё, что составляло цифровую плоть Панема. Она извлекла «Паразита», еще одно творение гения Бити. Устройство выглядело обманчиво просто, почти как игрушка, но его внутренняя архитектура была способна взломать самые изощренные протоколы защиты Капитолия.
Отыскав нужный порт, она вставила кабель. Короткая вспышка зеленого индикатора подтвердила контакт. На мониторе возник системный запрос: «Соединение установлено. Начать копирование?»
Лин коснулась клавиши подтверждения.
Шкала прогресса шероховато сдвинулась с места: 5%... 10%...
Теперь оставалось только ждать. Семь бесконечных минут, необходимых для полного извлечения данных. Этот процесс невозможно было ни ускорить, ни поставить на паузу. Лин опустилась в кресло перед консолью, а Нова заняла позицию за ее спиной, превратившись в безмолвного стража, чей взгляд был прикован к единственному входу.
— Который час? — не оборачиваясь, спросила Нова.
Лин мельком глянула на циферблат: — 02:55. До назначенного сбора в точке эвакуации осталось полчаса.
— Успеем?
— Должны.
Пока «Паразит» методично выкачивал данные, Лин не сводила глаз с монитора. Перед ней разворачивалась живая панорама — пульсирующий поток информации, проходящий через систему в реальном времени.
На консоли сменяли друг друга десятки, сотни окон. Каждое из них было объективом камеры, каждый кадр — украденным фрагментом чьей-то судьбы.
Дистрикт-8. Пустынная ночная улица. Женщина с тяжелой корзиной идет по тротуару, не подозревая, что незримый луч уже коснулся ее кожи. Система опознала ее мгновенно, безжалостно сопоставив черты с архивом: «Марта Вейс, 42 года, рабочая текстильной мануфактуры». Статус: «Зафиксирован контакт с объектом 17-В. Продолжить скрытое наблюдение». Женщина просто идет домой, надеясь на отдых, и даже не догадывается, что каждый ее шаг уже подшит к делу.
Дистрикт-11. Стихийный ночной рынок. Люди в сумерках обмениваются хлебом, овощами и скупыми фразами. Камеры методично перебирают лица в толпе, выискивая закономерности. Алгоритм отмечает тех, кто встречается слишком часто. Тех, кто задерживается друг подле друга дольше положенного. Системе не обязательно слышать слова. Ей достаточно знать о самом факте разговора — порой этого хватает, чтобы вынести приговор.
Дистрикт-12. Здесь камера смотрела на мертвое пепелище. Вокруг не осталось ничего живого, но глаз системы продолжал неустанно следить за руинами. Объектив фиксировал лишь ветер, гонящий серую пыль по пустым улицам, и обугленные скелеты зданий. Съемка абсолютной пустоты.
Лин смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сковывает ледяная горечь. С технической точки зрения это было великолепно: безупречная архитектура, алгоритмы, работающие без единой осечки. Но в этой технической красоте крылось нечто по-настоящему чудовищное.
Прогресс: 20%... 25%...
Она механически перелистывала окна трансляций, скользя взглядом по бесконечной череде образов. Дистрикт-4, Дистрикт-6, Дистрикт-9. Всюду камеры, вездесущие объективы, вскрывающие интимность улиц и
