потом свою ладонь, перепачканную кровью. Под плащом у Эшера обнаружился прорубленный доспех и торчащая из дыры окровавленная тряпица. Во время боя эта «перевязка» еще хоть как-то держалась, но больше кровь останавливать не могла. Рейна погладила его лошадь и обнаружила, что по коричневой шкуре стекает свежая кровь.
– Он все это время истекал кровью.
– Вы можете его вылечить? – Натаниэль видел, как эльфийская магия творит чудеса. Она и его самого не так давно спасла.
Фэйлен и Рейна переглянулись. Выражение их лиц ничего хорошего не говорило.
– Я могу излечить его раны, но не все. Как ни крути, ему нужен отдых, – ответила Фэйлен.
– Если мы останемся, они нас догонят, – сказала Рейна.
– Кто нас догонит? – спросил Натаниэль.
– Аракеши. – Эшер снял с головы шарф и, игнорируя попытки Фэйлен его удержать, встал, цепляясь за седло.
– Тебе нельзя двигаться, – строго сказала Фэйлен.
Натаниэль все не мог понять, что происходит.
– С чего аракешам нас догонять?
– Они видели, как мы уезжаем, – ответила Рейна.
Натаниэль мысленно проклял свое слабое человеческое зрение.
– Думаешь, они поняли, куда мы направляемся? Они даже не знают, что мы ищем кристалл.
Эшер принялся шарить по сумкам на поясе.
– Алидир сможет сложить два и два. В этой стороне ничего больше нет.
– Позволь мне тебя вылечить, – настойчиво потребовала Фэйлен. Эшер отмахнулся.
– Там, куда мы идем, тебе вся твоя магия пригодится, уж поверь. Если не будем останавливаться до самой Полночи, лестницу увидим на рассвете, – проговорил он, явно мучаясь от боли.
– Лестницу? – переспросил Натаниэль.
– Ты до нее не доедешь, если не дашь себя вылечить, – возразила Фэйлен, но Эшер не сдавался.
– Мы уже двое суток не спим, когда доберемся – будет трое. Побереги силы для поисков кристалла. – Рейнджер с огромным трудом взобрался в седло и сделал глоток из меха.
– Что это? – спросила Рейна, указав на мешочек чего-то похожего на глину, который он снял с пояса.
– «Гномья грязь». Доран когда-то посоветовал. – Эшер втер «грязь» в поясницу, полностью залепив рану. – Даже не спрашивай, из чего она. Знаю только, что лечит хорошо.
Он морщился от боли, но кровь все же перестала течь.
– Что, мы правда возьмем и заявимся в Полночь в таком виде? – спросил Натаниэль.
– А у нас есть выбор? – отозвался Эшер. – Если остановимся на отдых, нас найдут аракеши – и прости-прощай кристалл.
– Натаниэль прав, – вмешалась Рейна. – Разве мы там выживем, если у нас глаза закрываются?
Эшер вздохнул, глядя на них сверху вниз.
– Вы еще молодые, еще не разучились надеяться. Но на одних надеждах далеко не уедешь. Иногда приходится просто стиснуть зубы и бороться дальше.
Натаниэль чувствовал, что усталость берет свое и все они становятся раздражительнее. Впрочем, с тех пор как они решили найти кристалл, Эшер и так словно бы помрачнел и замкнулся в себе.
– Если мы сейчас отправимся в Полночь, она нас убьет, – ответила Рейна тоном, не терпящим возражений.
Эшер глубоко вдохнул, выдохнул, сдерживая злость.
– Останемся тут – нас догонят Алидир и его аракеши. Вернемся в Карат – придется биться с Валанисом и темнорожденными. Поедем в Полночь – нас ждут монстры Ямы. Что бы мы ни выбрали – везде ждет смерть, принцесса. Пойми меня правильно, по мне – так лучше отдохнуть и попытать счастья с аракешами и бесполезным куском дерьма, который они называют своим хозяином. Но если мы хотим победить эльфа, который звезды с неба достает, нельзя останавливаться.
– Он прав. – Фэйлен обернулась, но Карат уже скрылся за горизонтом. – Война еще не началась, а уже погибло столько людей… Все, что нам осталось, – идти вперед.
Натаниэль видел, что Рейна собирается возразить, и поспешно встрял:
– Мы можем спать в седле по очереди. Хоть немного отдохнем, прежде чем доберемся до этой лестницы.
Он вскочил в седло, внимательно изучая Эшера. Раньше он восхищался старым рейнджером, надеясь, что лет через двадцать останется таким же крепким, но теперь, глядя на него, видел, что его пренебрежение опасностью может их всех убить.
Впрочем, важности их миссии это не отменяло. Раз Валанис может небо обрушить на землю и только кристалл Палдоры может его остановить – значит, Натаниэль Голфри этот кристалл отыщет.
Глава 37. Яма
Свет встающего солнца еще не успел смыть последние звезды, и Эшер, выставив руку, с удовлетворением заметил, что нужное созвездие легло прямо между большим и указательным пальцами. Они двигались правильно, разве что взяли на полмили южнее. Необходимость ехать через пустыню, терпя боль и изнеможение, вернула его в прошлое, в те времена, когда он день и ночь тренировал выносливость. Если терял сознание, его жестоко наказывали, а сон был роскошью, которую еще надо заработать.
Правда, тогда он был куда моложе.
Теперь же он чувствовал, как жизнь в сражениях и недостаток сна разъедают его мышцы, вгрызаются в кости, как паразит. Он знал, что продолжать путь не самая мудрая его идея. Но что толку в мудрости, когда вокруг смерть? И сколько еще побоев выдержит его тело? Гномья глина залечивала раны, но на людей действовала слабее.
Натаниэль дремал, положив голову на плечо Рейны. Принцесса вроде бы не спала, но они с Фэйлен находились в каком-то трансе и были явно не здесь. Когда луна вошла в зенит, Эшер заметил, как она лечит ногу Натаниэля, пока тот спит, и хотел ее упрекнуть, что тратит магию, но раздумал: они и так поцапались недавно, к тому же она умела стоять на своем.
Эта ее упертость Эшеру очень нравилась. Рейна готова была встать на защиту их мира не из-за юности или наивности. Просто она оказалась лучше него как личность. Верда нуждалась в таких, как Рейна: в хороших людях и эльфах, которые готовы взяться за тяжелую работу и сказать «нет» силам, готовым разорить этот мир. Рядом с ней Эшер и сам надеялся стать чуточку лучше.
Он взял поводья их лошади, направляя ее за собой на север, вдоль края пропасти. Разлом в земле был глубок и тянулся с севера на юг, насколько хватало глаз. Пересечь его было невозможно: приходилось либо обходить долгим кружным путем, либо спускаться по одной стене и подниматься по противоположной.
Эшер видал монстров, обитавших на дне, и знал, что второй путь ведет на самом деле прямо им в пасть. Все ущелье было изрыто ходами и норами, а в самой глубине ждала Яма.
Когда небо окрасилось в бледно-голубой, он откашлялся, будя остальных. Спина его немилосердно болела, но он лишь стиснул зубы
