единственное напоминание о старейших эльфах, упал с оглушительным грохотом. Горные пики трескались и рушились, распадаясь на валуны размером с крепости. Впервые за тысячу лет из пустыни открылся вид на долину в Бессмертных горах. Задрожала земля, и Алидиру показалось, что это сам Атилан ступил на землю Иллиана.
Рядом открылся новый портал, и из него вышел Таллан, в черном капюшоне и доспехах. На поясе у него висел нефритовый скимитар. На фоне дымного, грязного поля боя брат показался Алидиру слишком уж чистым.
Так аккуратно и точно открыть портал из пустыни в далекий Калибан мог только Валанис и только с помощью кристалла Найюса. Увидев, как падают Врата, Таллан потерял дар речи.
– Таллан… – негромко позвал Валанис. – Вверяю тебе темнорожденных.
Алидиру не понравилось, что на его брата возложили такую ответственность, но вести войско дикарей не было никакого желания. Пусть лучше Таллан возится с этим отребьем!
– Тебе придется продемонстрировать им силу, чтобы они начали слушаться, – продолжил Валанис. – Каратцы нам больше не союзники, план изменился, поэтому, когда будешь… убеждать темнорожденных, постарайся не убить слишком многих.
– Слушаюсь, господин. – Таллан склонил голову, высокомерно поглядывая на Алидира. – Я немедленно отведу их в Трегаран.
– Нет, – ровно, но веско проговорил Валанис. – Карат пал, по сути, мы завоевали Иссушенные земли. Я желаю следующее королевство. Велию.
– Я об этом позабочусь.
– Но что будут делать Самандриэль и армия Меркариса? – спросил Алидир.
Валанис резко развернулся и направился к городу, оставив темнорожденных взбираться по павшим воротам.
– Они направятся к Велии из Орита, заблокировав велийцам отход.
Алидир, как стратег, всегда думал на два шага вперед.
– Но что делать с королевой Изабеллой и ее армией? Фелгарн западнее Велии, они могут выйти наперерез Меркарису.
– Союз шести королевств слаб как никогда. – В голосе Валаниса слышалась улыбка. – Когда Фелгарн услышит о темнорожденных, он устрашится. Пусть прячутся в своей чаще, и, когда Велия падет, Лириан станет следующим.
Алидир знал, что в словах господина лучше не сомневаться.
– А я? Какое задание боги уготовили мне?
Валанис остановился и обернулся к нему. Из-под его маски струился свет, сиреневые глаза мерцали. Как только господин сдерживал тяжесть всей этой магической мощи? Лишь легкое подрагивание левой руки выдавало его напряжение.
– Твоя задача не изменилась. Найди кристалл Палдоры. С его помощью я доведу план до конца.
Он вновь зашагал к городу, но Алидир помедлил, обернувшись к тому, что осталось от Врат.
– Рейнджер был на воротах…
– Неужели? – равнодушно переспросил Валанис.
Алидир решил, что господин не осознал всей серьезности его слов.
– Он единственный знал, где кристалл.
– И ты его упустил? – рявкнул Таллан.
Алидир наградил брата взглядом, который даже лучших аракешей превращал в трясущееся желе. О, он еще поставит Таллана на место, когда найдет время!
– Мой путь к кристаллу не закрыт. – Валанис вновь склонил голову странным движением. – Боги знают, что кристалл Палдоры не потерян для мира.
Не успел Алидир задать еще вопрос, как женщина-аракеш в повязке и с окровавленными мечами подбежала к ним со стороны Карата. За ее спиной сквозь распахнутые восточные ворота видно было улицы, запруженные бегущими в панике людьми.
– Господа. – Она склонила голову. – Рейнджера и принцессу заметили в городе. Они раздобыли лошадей и выехали через восточные ворота.
Как они смогли выжить? Алидир понятия не имел.
– Восточные… – Он повернулся вправо. – Я знаю лишь одно место на востоке отсюда.
В дне пути на восток лежала Полночь, и рейнджер знал, где тайный вход в цитадель. Но зачем им туда? Разве что…
– Господин, – уверенно начал Алидир, – в следующий раз я явлюсь к вам с кристаллом Палдоры. Ваша власть будет безгранична.
Валанис погладил его по щеке, как любящий отец.
– Постарайся, Алидир. Иначе окажешься в пучине Эдейского океана. – Он склонился к уху ученика. – Неудачи я не потерплю.
Алидир отступил на шаг и поклонился. Больше он ничего не мог сделать перед лицом могущественного господина. Аура Валаниса пьянила и ужасала своей мощью.
По меркам Валаниса, отправка на дно океана была милосердным, легким наказанием.
– Коней нам! – рявкнул Алидир убийце. Кристаллов у него не осталось, а просить у Валаниса помощи он не осмелился. – А что будете делать вы, господин? – спросил он, надеясь, что Валанис вернется в Калибан и отдохнет.
– Я буду исполнять свою клятву. – Валанис обернулся в сторону Карата. – Очищу Верду.
Он вскинул руки, и городские стены осели грудой камней, как до этого – Бессмертные горы.
Война началась.
* * *
Натаниэль почувствовал на затылке жар заходящего солнца и поплотнее обернул шарф вокруг головы. Небо над пустыней окрасилось в рыжий, с каждой минутой становилось все холоднее. Рейна, накрыв лицо белой тканью, задремала, откинувшись ему на грудь, и Натаниэль не уставал благодарить богов, что вернули ее живой и здоровой. Это была самая долгая ночь в его жизни, он сотни раз мог умереть от чужого клинка, но страшнее всего было не знать, что с Рейной.
Он старался не двигаться, чтобы не будить ее и не тревожить свои раны. Тренировки Западного Феллиона, конечно, помогли ему остаться в живых, но неуязвимым не сделали. Эта битва навсегда оставила на его теле шрамы.
Может, из-за этого, может, из-за того, что едва избежал смерти, он вновь задумался о своих чувствах к Рейне. Любовь их крепла, в этом не было сомнений, но ничего серьезного из нее вырасти не могло. Он понимал, что не стоит о таком размышлять, когда полностью выжат, но Рейна изменила его жизнь. Такой храбрости, готовности отстаивать то, что дорого, он никогда раньше не встречал.
Натаниэль вздохнул. Перед глазами бесконечно сменяли друг друга картины боя, сердце до краев полнилось скорбью о тех, кого забрала война. Впереди ждало еще больше сражений, нечего было и думать о любви. Но измученный разум постоянно прокручивал мысль о том, что жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о будущем, и любовь к Рейне – единственное, что важнее всего. Когда все это кончится, когда останется позади Полночь, он скажет ей о своей любви. Лучше умереть от старости у нее на руках, чем одиноким, полным горечи и сожалений.
«Нет, – подумал он. – Нужно сказать ей сейчас. Будет еще время отдохнуть!»
Но сказать он ничего не успел, потому что Эшер свалился с лошади.
Фэйлен первой бросилась к нему, Рейна проснулась и тоже спрыгнула на землю в мгновение ока. Натаниэль же замешкался: из-за раненой ноги слезать было неприятно.
– Что с ним? – спросил он, сердясь на себя, что сразу не заметил, каково рейнджеру.
– В порядке я… – прохрипел Эшер.
Фэйлен осмотрела его,
