подобное!
Ещё больше раздражала необходимость довести до конца важнейшее дело – убить в людях страх перед новым, что неизбежно приходит на смену старым временам и порядкам. Кицунэ прекрасно сознавал: их появление, именно как новой рассы разумных существ, может натолкнуться на непреодолимое препятствие – боязнь перемен. Хоть и старались они с Лисичкой, но до конца погасить огонёк недоверия не получалось. Нет-нет, а приходилось ловить на себе взгляды людей, в которых не было привычного коктейля удивления, оторопи, тут же сменяемой восхищением, и много чего ещё, что трудно описать довольно неуклюжим человеческим языком, но можно выразить простым словом – приятие. Именно так, единственным словом, очень дорогим и важным, ибо оно вмещает в себя многие грани: ты желанный гость в этом мире, в тебе не видят врага, тебя не бояться. Это чувствовалось не во всех, с кем двух «лисиц-оборотней» столкнула судьба, и очень важно было сломать этот барьер, и лучшего средства, чем выступить перед всей планетой, и придумать было сложно.
На концертной площадке уже выступила группа «Лиандер», сорвав шквал аплодисментов, и у Куко душа в пятки провалилась от одной мысли, что вот именно сейчас, придётся сделать шаг на сцену, под прицел телекамер, и выложить на блюдечке всё самое потаённое, всю свою душу…
Зал замер, когда в такт первым аккордам, скрытый мерцанием голограмм, вмиг сотворившим пейзаж хвойного леса, навстречу зрителям и судьбе шагнуло странное создание, показав практически неприкрытую наготу уже далеко не человеческого тела. Ничего срамного, или запретного не было ни в его одежде, живописными лохмотьями скрывшими вроде то, что надо, но, откровенно, оставляющей мало места для фантазии. Печально опустившийся на виртуальный снег рыжий хвост, надломленная поза, тоска и боль в огромных глазах…
Что ты сделал, охотник? Что же ты натворил?
Ты зачем лисьей кровью склон оврага умыл?
Много ль радости в силе, что творит это зло?
Есть ли смысл жить дальше сотворившим его?
Призрачный пейзаж приобрёл невиданную точность, даже алые пятна на белом снегу, казалось, касаются вытянутых рук, убитого горем создания…
Мы с тобою похожи, у тебя тоже дом,
Тихий, милый и светлый, напоённый добром.
И подземные норы, где нет страха и зла,
Я копал под корнями для семьи, для себя.
Мы с тобою похожи, и ночною порой
Ставим жизнь нашу на кон, уходя той тропой.
Той тропой, что ведёт нас к триумфу побед,
Что позволит нам выжить, хотя… может нет?
Я ведь путал капканы, уходил от волков,
А ты дрался с медведем, избегая клыков.
Помню, шёл ты по долу, весь израненный вепрем,
Да и я, так бывало, пил из чаши со смертью.
Я с восторгом к норе приносил подаяния,
Видел радость детей, шерсти рыжей сияние.
Ты ведь тоже с трофеем ступал на крыльцо,
И светился весь счастьем, утирая лицо.
Сюжеты, повествующие о непростой жизни двух таких непохожих созданий, сменяли друг друга, сплетаясь и пересекаясь в сложную вязь с печальной музыкой, рисующей единую картину, имя которой Жизнь…
Мы с тобой и не злые – так устроен наш мир,
Что бы жить, нам судьба выбиваться из сил,
Что бы жить, мы прольём чью-то алую кровь,
Что бы быть, нам придётся прогневать богов.
Я так жил и ты тоже, я любил, и, похоже,
Что тебя не минула та же светлая длань.
Видел я, и не раз, за кустом притаился,
И супругу твою, и детёнышей лица.
На всю сцену вспыхивали красочные изображения счастливого мужчины и его семейства. Лица, полные радости, от осознания значимости твоего бытия, теплые объятия, трогательные поцелуи…
И меня у оврага с нетерпением ждали
Те, кто вверил мужчине судьбу, и печали.
Кто делился тем светом, что давала весна,
Кто так радостно пел, оглашая леса.
Кто любил, кто терпел холода и заботы,
Кто утешил всю боль неудачной охоты,
Те, кем вся моя жизнь преисполнилась смыслом,
За кого насмерть бился с врагом ненавистным.
Теперь уже сцены жизни лисьего семейства сменяли друг друга быстрой, но неторопливой чередой, дополняя радость и грусть, что лилась в души вместе с волшебной музыкой и неземным голосом убитого горем Лиса…
Мы не часто встречались на извилистых тропах,
Не стерёг я тебя в тех коварных осоках.
Не чинил я разбой, твоих птиц не душил,
Так за что же, охотник, ты мне отомстил?
Полные горя глаза Куко устремились к небесам, щедро сыплющим снег…
Как же так получилось – мне жить не охота?
Ты оставил тоску, кровь детей и псов рвоту.
Запаха пороха, смерти, и отчаяния крик:
Защити нас, любимый, сбереги всех троих!
Страшная, оскаленная пасть огромной собаки, словно бросается на зрителя…
Что ты сделал, охотник? Что же ты натворил?
Я ведь в дом не врывался и жену не губил,
С окровавленной мордой над дитём не стоял,
Сыновей твоих родных клыками не рвал…
Лишь подруга-Луна в небе стылом, далёком,
Мне откроет дорогу серебряным оком,
Белым снегом богиня дом укроет остывший,
Только Мара тоскливый мой вой и услышит…
Музыка замирала, и вместе со снегопадом холодели от жуткой песни сердца, словно настоящая лютая русская зима ворвалась во дворец…
Исполнителям аплодировали необычно долго, по достоинству оценив и бесподобную в своей красоте музыку, берущую за душу, и великолепно подобранную видео дорожку, прекрасно дополнившую смысл до краёв наполненной тоской и безысходностью песню. Многие дамы никак не могли взять себя в руки, и утирали платками слёзы. А Куко, беспрестанно кланяясь чуть ли не на все четыре стороны, искренне надеялся, что их с Леной и Иланиэль выстраданное произведение поставит точку в непростой борьбе нового начала, что заложили на далёкой планете странные существа, Элан и Афалия. Эти два храбреца отдали себя целиком, без остатка, начав непростой жизненный путь нового разума. Ему были безразличны гонорары и сборы, что, без сомнения последуют за прекрасным выступлением, не интересовала его слава, и карьера певца: на Новой России творчество в поэзии и музыке было необходимой добавкой к более важному творчеству – созидательному труду.
Надо было перекинуть прочный мост между новым и старым миром, стереть грань между прошлым, за которое ещё цеплялось человечество, и будущим, наполненным неизбежным перерождением части людей в существа совершенно иного плана. Надо было убить страх и сомнения, и Лис очень надеялся, что всё получилось как надо…
Уже одетый в привычный костюм, Куко приблизился к своим друзьям
