И вдруг все горевшие факелы разом погасли.
Послышались нестройные возгласы, которые тут же оборвал приказ Таррика. Голоса смолкли. В темноте по арсеналу разносились гулкие удары — братья Бридионы продолжали начатое дело.
— Эй, так недолго и по ногам себе заехать, — негромко предупредил их дерзкий лазутчик.
Кельдмара угораздило запутаться в большом клубке тетивы. Он не успел даже выругаться — послышался оглушительный звон металла, хруст дерева и крики разбегавшихся кто куда солдат.
— Я отправил вам десять дюжин отличных арбалетов! — сообщил Аритон. — Многие из них заряжены. Будем надеяться, из ваших подошв не торчат гвозди. А то вдруг они зацепятся за курок. Как обидно гибнуть, да еще впотьмах!
Голос насмешника доносился откуда-то справа. Похоже, Аритон успел отойти от шатавшихся стеллажей. Меарн прекратил рубить, но было слишком поздно. Нагромождение полок, потерявшее всякую устойчивость, опрокинулось вместе с содержимым, задев соседний ярус. Ящики, мешки, связки, свертки ухнули вниз. Они крушили то, что попадалось им на пути, и ломались сами, устилая пол обломками, обрывками и клочьями.
Солдаты, посланные за луками, так и не сумели выполнить приказ. Одних лавина заперла между стойками, других сбила с ног.
Кельдмар спешно приказал перекрыть верхнюю дверь. Парин бросился к нижней, через которую они входили. За собой он поволок полуживого Дакара.
У Безумного Пророка отчаянно болела ушибленная голень, но сейчас ему было не до нее. Руки опаляли струи горячего воздуха, значит, факелы, взятые им по приказу Брансиана, продолжали гореть. Аритон применил свой излюбленный трюк — рукотворные тени. Что ж, этого следовало ожидать.
— Я вас предупреждал, — прохрипел Дакар. — Этот лазутчик — маг. Он так просто не уйдет. Если в вашем арсенале есть что скрывать от вражеских глаз, его обязательно потянет туда.
— Кульверин,- сдавленно произнес Парин, добавив смачное проклятие.
Наверху что-то скрипнуло, затем кто-то чихнул, зажав себе нос. Тихо лязгнул металл. Пророчество Дакара подтверждалось: лазутчик был совсем рядом, почти у них над головой. Он спешно двигался, но не к двери, а в противоположную сторону. Меарн вытянул руку и взмахнул мечом. На этом все и кончилось; младший Бридион прочно запутался в арбалетах, сброшенных несколькими минутами ранее.
— Быть пленником у своего оружия — вот досада! — с веселой укоризной заметил лазутчик.
Эти слова он заимствовал из одной скабрезной баллады о соблазнителе, неудачно выбравшем время свидания. Брансиан повернул голову на звук. Человеческий голос умолк, но следом визгливо запела оградительная цепь, натянутая между стойками. Потом раздался легкий свист какого-то летящего вниз предмета и… герцога с ног до головы опутало конской упряжью. Брансиана едва не задушило упавшим хомутом; щедро промасленные поводья ударили его по лицу. Выхватив кинжал, правитель Алестрона начал лихорадочно кромсать кожаные ремни.
Меарну наконец удалось выбраться из плена арбалетов. Он занес над головой колун, готовый в любую секунду поразить врага, и стал прислушиваться. Эхо услужливо доносило до его ушей множество приглушенных звуков. Меарн слышал быстрое и тяжелое дыхание старшего брата, сопровождаемое звяканьем пряжек. Кельдмар увещевал струхнувших солдат начать стрельбу из луков. Кто-то, пропоров сапог, покалечил себе пальцы на ноге; кто-то расшиб колено. Чуткое эхо улавливало и эти звуки, торопясь передать их Меарну.
В лицо младшему Бридиону ударила струйка воздуха. Скрипнула перекладина. Зашуршала ткань, соприкоснувшаяся с металлом. Лазутчик покинул эту полку и куда-то переместился.
Меарн замахнулся и ударил что есть силы… Завеса тьмы исчезла. Свет факелов вновь залил арсенал. Над головой Меарна, припав на одно колено, стоял невысокий щуплый человек. Черноволосый, зеленоглазый, он держал в каждой руке по мечу, скрестив их лезвия. Не помня себя от злости, Меарн ударил топором, расплющив металл лезвий.
— Не повезло.
Через мечи сила удара передалась и лазутчику. У него перехватило дыхание, и он выпустил оружие из рук.
Меарн попятился и дернул топорище на себя. Аритон не сопротивлялся.
Мечи расцепились и обрадованно взмыли в воздух. Догадавшись, что он может стать их жертвой, Меарн проворно отскочил и, решительно стиснув зубы, метнул во врага топор. Аритон, словно предвидя это, юркнул куда-то вниз. Топор угодил в перекладину, отщепив изрядный кусок дерева.
Брансиан, которому надоело высвобождаться из конских поводьев, дернулся всем телом. Ожили и загремели валявшиеся на его пути шлемы. Зазмеились, цепляясь за ноги, остатки кожаных ремней. Удила и пряжки, застрявшие в его одежде, сопровождали каждый шаг нестерпимым грохотом.
— Даркарон тебя побери! — не выдержал Парин. — Неужели нельзя остановиться и содрать с себя всю эту дрянь?
Парин был настолько обозлен, что даже покинул свой пост у нижнего входа и бросился к брату. Но тут пространство арсенала вторично погрузилось во тьму.
Брансиан замер, забыв про все, что звенело и гремело на нем. Воспользовавшись недолгим светлым промежутком, Таррик и Кельдмар перестроили солдат и приказали им окружить лазутчика. Судя по нестройному пению пускаемых наугад стрел, Брансиан понял, что солдаты приближались к единственному проходу, остававшемуся свободным.
Наверху вновь послышались негромкие шаги, сопровождаемые таким же негромким лязгом металла. Словно добросовестный мальчишка, посланный обследовать содержимое полок, Аритон докладывал:
— Алебарды в количестве семи дюжин, превосходно начищены и смазаны… Ящик с кинжалами. Их тут никак не меньше восьми дюжин… А вот боевые мечи, целых два ящика. Увы, у многих повреждены поперечины и рукоятки.
— Эт милосердный! Никак он решил заняться проверкой нашего арсенала! — удивленно воскликнул Кельдмар.
— Не совсем так, — возразил лазутчик. — Только безумцу могло бы взбрести в голову явиться сюда ради собственного удовольствия, дабы пересчитывать ваши острые мечи.
В темноте что-то затрещало.
— Он заводит пружину тяжелого арбалета! — закричал догадливый Меарн.
Кельдмар спешно отдал приказ. Солдаты бросились к третьему проходу, чтобы оцепить его. Их сапоги гулко стучали по каменным плитам пола. Под ногами бегущих лязгали курки валявшихся арбалетов, трещало дерево, скулила туго натянутая проволока.
— Розмарин, мята, мускат и тимьян,- распевал Аритон,- нашим желудкам причиняют изъян.
Щелкнул курок арбалета.
Стрела с шипением понеслась в темноте и ударила в связку металлических нагрудников. Связка с зубодробительным грохотом упала вниз. Троих солдат она сбила с ног, остальных наградила немилосердными ударами по головам и оцарапала локти. Но солдаты, обуреваемые яростью, продолжали двигаться к проходу. Арбалет выплюнул вторую стрелу. На сей раз вниз полетели небольшие круглые щиты, обтянутые кожей и снабженные бронзовыми шипами. Щиты разметало в разные стороны, что явилось дополнительной преградой для нападавших. Атака захлебнулась. Аритон занимался не только подсчетом оружия и амуниции. Он предусмотрительно укрепил кожаные растяжки древками алебард и сделал еще кое-какие приготовления. Когда, движимые собственной злостью и понуканиями Кельдмара, солдаты полезли вверх, им удалось подняться лишь на три ступеньки. На четвертой их головы и носы уткнулись в цепь заплесневелых сигнальных флажков. Воинство дружно зачихало от пыли и плесени. Аритон успел добраться до стойки с копьями и оттуда переместился в дальний конец яруса.
