— Много? — коротко спросил Барай.
— Двое.
— Отлично, — Барай знал, что раз их мало, это сообщение, а не взятие под стражу. Значит его слова обдумали и возможно скоро придёт его звездный час. — Веди их ко мне.
Барай вернулся в шатёр и, довольный, уселся на подушки.
— Мальчик! — распорядился Барай рабу. — Неси стол и карту северных земель. Будем решать, как пойдём в гости к твоим землякам.
Барай знал, что скорее всего стража Великого Хана просто доставит ему сообщение и не будет обсуждать с ним поход, но он не мог себе отказать в удовольствии показать себя перед этими холуями Великого Хана, как великого стратега, проводящего дни перед картой и совершенствующего свои навыки. Пусть знают, что не только диванные шавки совета Великого Хана могут напускать на себя важный вид.
Когда два разодетых стражника вошли к Бараю в шатёр на лице одного из них изобразилась такая брезгливость, что горло Барая сжал гнев. Стражник посмотрел сначала на стол с картой, а затем на сидевшего перед ними Барая так, как будто полевой байбак расположился напротив шахматной доски.
— Великий Хан пожелал сообщить тебе, что через две луны войска его двинутся в путь к северным племенам, — проговорил второй стражник, чьё лицо было каменным, обнажая мудрость, заработанную долгой службой.
— Какова моя роль в этом походе? — Барай кипел, что ему, Хану своего войска, никто даже не пожелал доброго здравия, войдя в его шатёр.
— Предводителем этого похода объявлен Улюкай, ты будешь подчинён его сроднику и поведёшь в бой свои десять тысяч, — был ответ.
— Улюкай? С каких пор он Хан? — Барай держался из последних сил.
— Великий Хан пожаловал ему этот титул за верную службу, за то, что в последнем походе на восток Улюкай смог сохранить жизни своих сродников и простых воинов, что на земле его мир, порядок, его войска хорошо вооружены, они множатся, а поселения под его началом процветают, — стражник который до этого молчал произнёс заслуги Улюкая так, как будто у Барая всё было наоборот.
Барай и без напоминания знал, что, хотя его и боятся, как огня, но всё же в его войске много насилия, рабы мрут, а сродники убивают друг друга из корысти. Своей вины Барай в этом не видел, он знал точно, что ему не повезло с окружением, в слуги Бог дал ему идиотов, в равные — завистников, а приказы ему отдают старые ослы.
Таким образом, обвинение, брошенное Бараю перечислением заслуг Улюкая, глубоко засело в душе жестокого Хана. Он пообещал себе, что как только станет Великим, и этот стражник, и второй, кто услышал этот разговор, а также их семьи жестоко заплатят за эти слова.
— Это всё? — с каменным лицом спросил Барай.
— Да, — хором ответили оба стражника.
— Тогда передайте Великому Хану моё смирение, и что через две луны я присоединюсь к Улюкаю и выполню всё, что он пожелает.
— Да будет так, — ответили стражники и вышли из шатра.
Барай сидел на месте до тех пор, пока цокот копыт двух жеребцов не заглох в степи. Одним рывком он встал и в ярости перевернул стол с картой. Он ходил кругами по шатру, изрыгая страшные проклятия себе под нос. "Сын шакала, — думал Барай. — Да ему духа не хватило чтоб разобраться с "овцами" на востоке… Как Великий Хан может ставить его выше меня? Да он в прежние времена навоз бы убирал. Для чего орда? Чтоб убогие процветали? Орда для того, чтобы сильные брали что хотели у слабых. Был бы сейчас Улюкай здесь, я бы ему показал, кто тут достоин вести орду!".
— Мальчик!!! — наконец взревел Барай. У него чесались руки.
ГЛАВА 15. Разговор с призраком
— Впереди путник!!! — сообщил Ильгизу кучер, ехавший на первой в обозе повозке.
— Один? — Ильгиз спрыгнул с повозки в центре и быстро прошёл к первой. Он приложил руку ко лбу, чтоб в сумерках разглядеть путника, однако изображение было нечетко.
— Шайтан его побери, — выругался Ильгиз. — Один путник в такой глуши? До сих пор не стал добычей рыбы покрупнее? Либо это ловушка бандитов, либо это демон дорог. Готовьтесь ребята!
Все от мала до велика в караване положили под руку оружие: у кого рядом лег топор, у кого большой нож, а кто и арбалет достал из-под тряпок. Охрана каравана насторожилась, сзади послышались окрики, подгоняющие последнюю повозку. Ильгиз нащупал под своей свободной одеждой отличный обоюдоострый восточный меч, заказанный им специально под себя. Несмотря на брюшко, а может именно благодаря тому виду, что оно создавало, старый купец нанёс немало смертельных ран тем, кто пытался поживиться за его счёт. Он запрыгнул во вторую повозку, поближе к своему главному охраннику. Кучер положил вожжи на колени и тоже расчехлил свой лук. Он держал стрелу опущенной, показывая, что не ищет драки, однако, готов к ней.
По мере приближения тени всё понятнее становилось, что это не простой путник. Силуэт как будто застилала дымка горячего воздуха. Изображение всё дрожало, казалось оно перетекает из женщины в мужчину, затем зрители могли поклясться, что в седле сидел просто долговязый ребёнок, потом, что сгорбленный старик. От этих метаморфоз становилось дурно, к горлу подкатывало неприятное ощущение.
Когда силуэт поравнялся с караваном и начал медленно обходить его справа, каждое живое существо в повозках замерло. Костяшки кучера, сжимающие лук, побелели, пальцы Ильгиза задрожали. Он мог поклясться, что нечто рассматривает его.
Затем, в один миг, тошнотворно неопределённая фигура исчезла и резкий зычный голос окрикнул Ильгиза.
— Друг мой! Ты ли это?
Ильгиз прищурился.
— Ганс? — с недоверием проговорил он.
"Час от часу не легче, — промелькнуло у Ильгиза в голове. — Встречи становятся всё хуже".
— Ганс! — произнёс он громче. — Как я рад видеть тебя! Как Господин?
— Будет здравствовать ещё тысячу лет, — последовал ответ.
"Чёрт! — воскликнул про себя Ильгиз. — Значит старый некромант ещё полон сил".
— Наша встреча случайна? — задал вопрос Ильгиз. — Или Вечному Господину нужны мои скромные силы?
— Случайна, — подтвердил Ганс.
"Фух-х-х, — выдохнул про себя Ильгиз".
— Однако, это не значит, что ты не можешь послужить целям Вечного Господина, — продолжил Ганс.
"Прошить бы тебя стрелой, — метнулось в голове у Ильгиза".
— Всем чем могу, — изобразил на лице улыбку купец.
— Уже смеркается, — спешился Ганс. — На сотни верст вокруг нет крыши и горячего ужина. Предлагаю совершить привал и обсудить дела, как деловым людям.
"Как будто тебе есть что предложить, кроме старых долгов, клятв и угроз, — задумчиво пожевал нижнюю губу Ильгиз".
— Я как раз собирался предложить то же самое, — снова улыбнулся купец. — Эй, парни, ночуем в поле, готовьтесь на ночлег!
Через час, поодаль от остальных, перед маленьким костром специально для них, слуга Вечного Господина и старый должник Вечного Господина завели разговор о былых временах.
— Как давно это было? — задал риторический вопрос Ганс, принимая протянутую Ильгизом восточную чашку с чаем.
— Порядочно, — после небольшой паузы проговорил Ильгиз. — Ты был ещё совсем мальчонкой, когда я попал к Вечному. Дерзким мальчонкой.
— Да… — протянул Ганс. — Много воды утекло.
— А то… — согласился Ильгиз.
— Как идут дела? — буднично поинтересовался Ганс.
— Дела идут хорошо, могли бы идти и лучше, но… нам надо благодарить бога за то, что есть.
— Воистину так, — отхлебнул чая Ганс. — Почему не посещаешь Вечного Господина?
— За его услугу я вечно благодарен, я шлю ему дары с каждого каравана, и снабжаю тем, что вижу и слышу, но меня никто не зовёт в гости, да и для дел такая связь… ну ты понимаешь.
— Да, мы получаем от твоих людей дары, да и наблюдения, которыми ты делишься через чародеев, крайне полезны для нас. Но ты всё равно мог бы почаще заглядывать к Господину, он любит, когда его не забывают и с радостью одарит тебя в ответ за твои хлопоты.
