Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

И просидеть в этой западне еще тридцать лет, выслушивая, как родственнички отчитывают меня за то, что мне тут скучно?

Никогда.

Вот тут я и поняла, что именно мне надо делать.

Нет, кто бы что ни говорил, я не дурочка. Поэтому я выждала, пока Яспису надоест меня дразнить и он устроится читать одну из новеньких человеческих книжек, ту, что я еще не спалила. Какой-то там очередной философский трактат. Значит, в ближайшее время братцу будет не до меня.

— Пойду прогуляюсь по тоннелям, — сообщила я, когда он перелистнул когтем уже пятую страницу.

— Угу, — отозвался Яспис, даже не подняв глаз. — Авантюрина, ты только послушай: этот автор полагает, будто есть мясо безнравственно! И рыбу тоже, ты подумай! Он не желает причинять боль ни одному дышащему созданию и потому питается лишь растениями. Поразительно, а?

— Поразительно? Да он с голоду помрет! — Я содрогнулась и прижала уши. — Говорила я тебе, у людей вместо мозгов труха.

Но брат меня уже не слушал. Он поднес крошечную книжку поближе к глазам, урча от удовольствия и блаженно выпуская струйки дыма из ноздрей.

Я аккуратно переступила через его хвост. Передними лапами, потом задними. Путь к свободе был открыт.

По тоннелям разносился раскатистый храп. Каждый в своей пещере, крепко спали дедушка Пироп, тетушка Турмалина и тетушка Смарагда. К счастью, сейчас, когда солнце высоко в небе, вряд ли кого-то из них разбудит легкое царапание в темном уголке. Я еще два года назад обнаружила боковой тоннель, слишком тесный для старших, и вот теперь, извиваясь, ползла по нему на животе. На самом верху был выход наружу, и я надежно заткнула его каменюкой размером со свою голову. Это было мое секретное место, самое любимое в мире.

Конечно, я давным-давно показала его Яспису, но он сюда лазал редко — только если я его притаскивала. Для него главное счастье в жизни — свернуться в пещере с книжкой или марать бумагу чернилами, макая в них коготь, и строчить длиннющие комментарии к прочитанному.

Так что секретным выходом из пещеры владела в основном я. Отвалишь камень, высунешь нос, глубоко дышишь свежим воздухом внешнего мира и смотришь, как по небу плывут облака. Двинуться дальше я никогда не решалась, но подолгу лежала, глядя вдаль и мечтая, как в один прекрасный день мне позволят расправить крылья и взлететь в бескрайнее небо.

Но сегодня я впервые в жизни решила перейти от мечтаний к делу.

Теперь-то я докажу Яспису — и маме тоже! — что уже выросла и вполне самостоятельна. И тогда взрослым нечем будет крыть, и они не смогут больше держать меня взаперти.

Вся дрожа от волнения и предвкушения, я тесно прижала крылья к бокам и двинулась наружу — в большой мир, к свободе.

Выбраться из тоннеля оказалось труднее, чем я предполагала. Плечи у меня в последний миг застряли, и я едва не зарычала от досады. Но пришлось прикусить язык и проглотить клубы дыма, которые норовили вырваться и полыхнуть огнем. Шуметь было нельзя. Но наконец — пумс! — я выдралась на свободу. От сильного рывка шлепнулась на камни и… заскулила от боли. Ведь скала была неровная, твердая, и я оцарапалась — и теперь на моих серебристо-пунцовых крыльях были ссадины и дырки.

Что говорила мама? «У тебя чешуя еще не отвердела, ее даже волк прокусит…»

Я стиснула зубы и поднялась на все четыре лапы, а пораненные крылья нянчила, прижимая к бокам. Каждый порыв ветра теребил их, и я морщилась, но с тихим утробным рычанием отогнала боль.

Так, сегодня попробовать летать не получится. Неважно. Чтобы поймать добычу, летать вовсе не обязательно.

Передо мной впервые в жизни распахнулась синева неба — вот она, свобода. За спиной у меня вздымалась острая вершина нашей горы. Внизу расстилалась лесистая долина. А между ними, где-то в зеленых холмах, на каменистых тропах, бродили крошечные люди и звери.

Принюхиваясь к запахам добычи, я направилась вниз по склону.

Глава 2

Оказалось, охотиться вовсе не так легко, как я воображала.

Горные крутые тропинки были из шершавой и твердой земли, и на каждом шагу из-под моих лап летели камушки и комья грязи. Уж как я старалась ставить лапу помягче, но эти маленькие предатели все равно со стуком катились и прыгали вперед — точно предупреждали всех: вот идет дракон. Так я бродила целых два часа и уже готова была от злости подпалить горный склон, да и в животе у меня бурчало громче, чем я сама сетовала на свое невезение.

Снова и снова до меня доносился птичий щебет — добыча была совсем рядом, так и просилась в пасть. В какой-то момент я даже почуяла восхитительное дуновение — запах теплой крови: неподалеку проскользнули какие-то звери, совсем близко! Но когда я бросилась бежать, надеясь застать их врасплох, тоненький ручеек камушков у меня под лапами вдруг превратился в камнепад, я поскользнулась, неудержимо поехала вперед и врезалась в колючие и жесткие сосны… а когда наконец выскочила на тот заманчивый запах, добычи и след простыл.

Ужасно несправедливо! Невыносимо! Я запрокинула голову, и меня прямо затрясло от ярости. Но рычать было нельзя — а то родственники услышат.

Сейчас-то они уже проснулись у себя в пещерах. Конечно, сразу меня не хватятся — им даже в голову не придет. Я и раньше уходила на разведку по тоннелям. Но если я скоро не вернусь, они заподозрят неладное… А если меня застукают раньше, чем я изловлю хоть кого-то съедобного, тогда больше нипочем не выпустят из горы.

Возвращаться с пустыми лапами нельзя! Надо поймать добычу, чего бы это ни стоило!

Вот тут-то где-то ниже по склону запел чей-то тонкий голос.

Человек, не иначе.

Ноздри у меня дрогнули. Все чувства обострились — мигом, как вспыхивает пламя. Я чуяла упоительный запах живого существа с теплой кровью. Что еще лучше, к нему примешивался аромат горящей сосны.

Человек развел огонь. Сидит у костра неподвижно. И поет.

Значит, не услышит, как я подкрадываюсь!

Все мои мускулы напряглись, я прижалась к земле, готовясь к прыжку. Но не прыгнула. Даже я не настолько безрассудна.

Человеческие книжки я, может, и не жалую — я не Яспис, но дедушкины истории слушала очень внимательно.

А если у человека есть мушкет? Или